Развод. Тварь дрожащая или право имею?

15

Глава 9

Я стою как громом пораженная, не в силах вымолвить ни слова. Как мой муж оказался здесь? Как он узнал? В голове роится миллион вопросов, но я не могу задать ни один из них, пребывая в растерянности.

Взгляд Сергея натыкается на Пашу, который неуверенно выходит в коридор из кухни. Лицо мужа искажается в шоке.

— А это еще кто? — цедит он, оглядывая нас троих. — Отлично устроилась, Вика. Сразу с двумя?

— Сергей, давай поговорим дома, — наконец обретаю дар речи. — Ты всё не так понял, и своим поведением просто позоришь меня, — чеканю твердо.

— Я позорю? — истерично прыскает муж. — Да тут итак все понятно! — взрывается он. — Моя жена таскается по мутным хатам с начальником и каким-то левым мужиком!

— Остынь, — ледяной тон Вадима заставляет Сергея на мгновение замолчать. — И выбирай выражения, когда разговариваешь с ней.

Мой муж переводит полный ненависти взгляд на Вадима, готовый, кажется, броситься на него с кулаками. Но что-то в спокойной, уверенной позе моего босса, в его стальном взгляде, останавливает Сергея. Он психует, с силой ударяет кулаком по дверному косяку, разворачивается и, бросив на меня последний яростный взгляд, уходит. Через несколько секунд я слышу визг шин. Не желая даже попытаться во всём разобраться, он просто уезжает.

— Вадим, поехали домой, — произношу устало, чувствуя себя выжатой.

Обратно в Саратов мы едем в полном молчании. Я смотрю в окно, но вижу лишь отражение своего бледного, измученного лица.

Кто сказал Сергею, где я нахожусь? Тот же человек, что шлет мне письма? Он играет нами, как марионетками, сталкивает лбами, наслаждаясь хаосом, а я до сих пор не приблизилась к разгадке даже на крошечный шаг.

Или у меня уже просто дикая, сводящая с ума паранойя.

Когда мы въезжаем в город, Вадим нарушает тишину.

— Куда тебя подвезти?

— Домой, — отвечаю я, не раздумывая. — Мне нужно поговорить с мужем.

Он молча кивает, хотя я замечаю, как он крепче сжимает руль в напряжении.

У моего подъезда он останавливает машину, но не спешит меня отпускать.

— Вика, — он поворачивается ко мне и пристально смотрит в глаза, оставаясь серьезным. — Мой телефон доступен для тебя в любое время. Если тебе что-то понадобится, что угодно… просто позвони.

Я благодарно киваю, сдержанно улыбаюсь, а затем выхожу из машины и иду домой, чувствуя на спине его тяжелый взгляд.

Сергея я застаю в нашей спальне. Он зло швыряет вещи в дорожную сумку и собирается уходить.

— Нам нужно поговорить, — начинаю я как можно спокойнее.

— Не о чем нам говорить! — рявкает он, не глядя на меня. — Я сыт по горло твоими тайнами!

— Моими тайнами? — внутри меня что-то щелкает. Спокойствие сменяется ледяной яростью. — А как насчет твоих измен?

Он застывает с футболкой в руках. На секунду на его лице мелькает паника, или мне лишь так кажется… Но Сергей быстро берет себя в руки.

— Что за бред ты несешь?! — он переходит в наступление. — Я тебе даже повода не давал! А вот ты, как я посмотрю, времени зря не теряешь со своим боссом!

— Я была там по делу! — кричу, не в силах больше контролировать эмоции. — Это касалось моих родителей! И вообще, откуда ты узнал, что я там?

— Получил сообщение с неизвестного номера, — фыркает он, — с адресом и фотографией, где ты садишься в машину к своему боссу…

Сергей уже не так уверен в своих обвинениях, когда продолжает говорить:

— Почему ты поехала с ним, а не со мной? — его тон сквозит обидой. — Почему я, твой муж, ничего не знаю?

— Да потому что моему мужу нет до меня никакого дела! — высказываю то, что давно накопилось. — Тебя волнует только то, что происходит в твоей жизни! Тебе плевать, что творится в моей!

Мы кричим друг на друга, бросаясь обвинениями, и я чувствую, как последние силы покидают меня. Больше не могу...

— Я тяжело больна, Сергей, — произношу тихо, и в наступившей тишине мои слова звучат оглушительно.

Он замолкает, его злость сменяется растерянностью.

— Ты давно болеешь, и что?

Я смотрю ему прямо в глаза, в которых медленно угасает злость, а когда я начинаю говорить, появляется недоумение.

— У меня идиопатический легочный фиброз. Мне осталось жить около года, — говорю безжизненным голосом. — А еще… — второе признание дается гораздо сложнее, но я просто не могу больше молчать. — Я беременна.

Сумка с вещами выпадает из его рук. Он смотрит на меня широко распахнутыми, не в силах произнести ни слова. Мой муж в шоке.

— С таким диагнозом я вряд ли смогу родить. Врачи сказали, что… — мой голос дрожит, но я заставляю себя говорить дальше, — что беременность нужно прервать. Риск осложнений для меня слишком высок. Шансы выносить ребенка мизерны.

Я рассказываю ему всё: о визитах к врачам, об их опасениях, о том, как медленно и беспощадно болезнь забирает мои легкие, и как беременность только ускорит этот процесс. Я говорю о своих страхах, о бессилии, о безысходности, которую я чувствую каждый день. Выкладываю ему всё, что накопилось за эти дни, всё то, что я скрывала, пытаясь справиться в одиночку.