Развод. Тварь дрожащая или право имею?

17

Глава 11

— Игорь… он, кажется, мне изменяет, — выпаливает подруга и разражается слезами.

Следующие полчаса проходят в сбивчивом рассказе о ее подозрениях, о его поздних возвращениях, о пароле на телефоне, который, как мне кажется, есть практически у каждого.

Я пытаюсь ее утешить, даю какие-то банальные советы, и спустя полчаса она немного успокаивается.

— Прости, что я тебя так выдернула… Просто больше не с кем поговорить. Спасибо тебе, — Алёна смахивает слезы, а затем пристально смотрит на меня. — Ты как сама? Что у тебя с лицом? Такая бледная… Ты была у Софы в клинике, как собиралась? Обследовалась? Мы же в прошлый раз так об этом и не поговорили…

Ее вопросы возвращают меня в мою собственную реальность, которая страшнее любых подозрений в измене.

— Да, была, — отвечаю сдержанно. А потом рассказываю ей о диагнозе.

— О, Вика… — она сочувственно накрывает мою руку своей. — Мне так жаль.

Я делаю глубокий вдох, решаясь. Алёна — моя лучшая подруга. Она должна знать.

— Это еще не всё, — я смотрю ей прямо в глаза. — Я жду ребенка.

Лицо подруги вытягивается. Удивление, затем растерянность, а потом — искренняя, светлая улыбка.

— Беременна? Вика! Это же… это же чудо! Я так рада за вас… с Сережей!

Но улыбка быстро гаснет, сменяясь тревогой.

— Подожди... А как же… с твоей болезнью? Врачи что говорят? Ты уверена, что будешь рожать?

— Более чем, — отвечаю твердо, и в моем голосе нет ни тени сомнения. — Я даже не рассматриваю другие варианты. Это мой ребенок, мой шанс, и я его не упущу.

В ее глазах я вижу смесь восхищения и ужаса, но она кивает, словно понимает и поддерживает.

Попрощавшись с Алёной, я беру в руки телефон, чтобы позвонить Софе и сказать о том, что уже выезжаю в клинику, но замечаю недавно пришедшее сообщение от нее. Она предупреждает, что у нее срочная операция и просит перенести встречу на следующий день. К тому же, завтра должны прийти результаты последних анализов, которые я сдала еще на прошлой неделе.

Ожидание нервирует, но я соглашаюсь и еду в офис, чтобы поговорить с Вадимом.

Он принимает меня сразу же, и я, не вдаваясь в лишние подробности, объясняю, что мне необходимо длительное лечение в Москве, возможно, на несколько месяцев.

Он слушает молча, оставаясь серьезным, но я замечаю в его глазах то же беспокойство, что и вчера.

— Вика, не говори глупостей, — хмурясь, отсекает он, когда я замолкаю. — Какое увольнение? Мы оформим тебе больничный на любой срок, который понадобится, и твое место останется за тобой. Здоровье — это главное, и если нужна будет какая-то помощь — просто дай мне знать.

Я благодарю его, чувствуя огромное облегчение.

Домой я возвращаюсь поздно вечером, выжатая, но с чувством выполненного долга.

Сергей пытается быть идеальным мужем: целый день звонил мне, переживая о моем самочувствии, сам приготовил ужин и сейчас, сидя за столом, старается отвлечь меня от тяжелых мыслей, рассуждая о нашем будущем.

Я принимаю его заботу отстраненно, как должное, не подпуская к себе близко. А утром нахожу на прикроватной тумбочке записку от него:

«Уехал по делам. Позвони, если что-то будет нужно. На кухне завтрак для тебя. Люблю».

Я комкаю лист бумаги и выбрасываю в мусор, когда выхожу на кухню, а потом вижу ее…

У входной двери на коврике лежит небольшая черная коробка, такая же как и в прошлые разы. Сердце падает вниз каждый раз, словно мой организм не просто способен выработать к этому иммунитет.

Внутри коробки лежит одна-единственная детская пинетка, крошечная, белая… И записка. Всего две фразы, выведенные красивым почерком.

«Мечтаешь о материнстве? Ты не сможешь».

Ярость захлестывает меня горячей волной. Эта тварь смеется надо мной. Смеется над моим ребенком, над моей надеждой…

Я с криком швыряю коробку в стену, на мгновение теряя самообладание. Хочу кричать, рвать и метать, но затем резко, словно опомнившись, останавливаюсь. Закрыв глаза, дышу медленно, мысленно отсчитываю секунды, пока не прихожу в себя, а в голове не проясняется.

Я не дам ему этого удовольствия, не позволю ему сломить меня. Этой насмешке я позволю лишь одно — укрепить мою решимость.

Позабыв о завтраке, я спешно собираюсь в клинику, но замираю на месте, едва успев одеться, и чувствую резкий, тянущий спазм внизу живота. А потом ощущаю волну тепла по ногам и бегу в ванную, где подтверждаются мои самые страшные опасения…

Я хватаю телефон, дрожащими пальцами набираю «скорую», а следом звоню подруге.

— Соф, у меня открылось кровотечение! — кричу в трубку, ощущая, как паника ледяными тисками сжимает горло. — Что делать?!

— Боже, да что ж творится в твоей жизни, Вика?! Так, успокойся, дыши ровно, — ее голос звучит четко и твердо, но нисколько не отрезвляет меня. — Скорую вызвала? Молодец, теперь ложись на кровать, ноги подними выше, положи под них подушки. Не двигайся и не паникуй. Я приеду в клинику, как только смогу. Дыши, Вика, просто дыши. Мы справимся, родная…