Развод. Тварь дрожащая или право имею?

18

Глава 12

Время превратилось в бессмысленную, вязкую субстанцию, в которой я с каждым днем тону все больше. Казалось бы, я должна наслаждаться каждой минутой моего и без того утекающего времени, но не могу.

Руки невольно опускаются. Я столько лет только и делала, что работала, прислушивалась к другим, старалась всему соответствовать до такой степени, что сейчас, оглядываясь в прошлое, могу с уверенностью сказать, что неправильно жила жизнь. Я прожила ее так, что теперь, когда мне говорят, что остался всего год… я не могу изменить стиль жизни и, наконец, “зажить”. Вместо этого я раз за разом ощущаю расползающуюся по сердцу дыру…

Больница сменилась домом, но пустота осталась со мной.

Она сидит на соседней подушке, где должен был спать Сергей, но почему-то его все чаще не бывает дома. Она встречает меня на кухне, где я механически завариваю кофе, глядя в окно. Она поселилась в центре моей души, где, кажется, не осталось больше ни для чего другого места.

Врачи называют это периодом постепенного выхода из депрессии. Я называю это отсутствием смысла жизни.

После того, что случилось, кажется, я совершенно сошла с ума, потому что в порыве бесконтрольной ярости накричала на Софу, кидая в нее неаргументированные обвинения. Мой мозг посчитал, что раз она сказала мне об этой ужасной новости, значит она в этом и виновата. Странно, ужасно, и когда впоследствии я анализировала свое поведение, поняла это, однако в той ситуации… мне всё казалось подозрительным.

Человек, который шлет мне письма, довел меня до такой паранойи, что я начала подозревать самого близкого человека своей жизни, и поэтому с Софией мы почти не общаемся. Она пишет каждый день, плачет в трубку, отправляет фрукты, потому что я не открываю ей двери. Не потому что не хочу ее видеть, а потому что в целом я не хочу никого в своей жизни.

Дошло до того, что я начала просто ее игнорировать. Между нами вырос ледяной барьер, который я сама же и возвела, потому что уродливая, отвратительная мысль — подозрение, от которой меня саму тошнит, уже пустила корни в моем сознании и уже не может просто так выйти.

Софа была рядом в самый уязвимый момент. Она видела мою боль, когда я потеряла ребенка. Если это она…

Нет!

Я гоню эту мысль, корю себя за нее, называю параноиком, чье сознание отравлено горем. Я ненавижу себя за эти подозрения. Но перестать это делать тоже не могу.

Я схожу с ума…

Сегодня утром, после двухнедельного нахождения дома, мне поступает звонок от моего лечащего врача из Москвы, профессора Орлова. Я все же нашла в себе силы отправить свои документы и анализы в столичную клинику, и Софа… тоже помогла в этом.

Врач сообщает, что по результатам последних анализов мне срочно нужно начать курс, если не в клинике, то хотя бы домашней терапии. Проблема в том, что одно из лекарств достаточно редкое. Достать его в России почти невозможно, только по специальным квотам, которых ждать месяцами. А у меня этих месяцев нет.

— Я поищу варианты, Виктория, но ничего не обещаю, — голос врача звучит сочувственно, а это последнее, что я сейчас к себе жду. Жалость мне не нужна. — Попробуйте и вы подключить все свои связи.

Я вешаю трубку, и думаю о том, где найти то, чего у меня в принципе нет? Связей…

Поговорив с Сережей, получаю от него достаточно предсказуемый ответ.

– Вик, ну а я-то где их достану, если даже врач из Москвы не может, – сухо говорит муж, собирая сумку.

– Куда ты на этот раз? – спрашиваю монотонно, сидя на диване и закутавшись в плед.

– Мама просила зайти к ней, там куча дел мужских домашних скопилось, если поздно освобожусь, не жди, – с приторной улыбкой отвечает муж, а потом целует в лоб.

Я уже даже не удивляюсь, потому что вижу его едва уловимое, словно вытянутое из недр сердца, беспокойство, натянутую улыбку, притворную заботу…

Он стал чужим, абсолютно другим человеком. И если раньше я это отрицала, то сейчас это отчетливо видно. Непонятно лишь одно - зачем ему это?

Когда Сергей уходит, звоню Алене. Ее муж занимает весомую должность в краевом правительстве, поэтому, возможно, сможет помочь. Да и сейчас она единственная, кому я могу довериться. Выслушав меня, она обещает что-нибудь придумать, поспрашивать у мужа и знакомых, которые часто путешествуют. Я благодарю ее и пытаюсь заставить себя встать и хотя бы что-нибудь съесть.

Сергей возвращается вечером. От него пахнет сладким парфюмом, и это начинает раздражать. То, какую идиотку он из меня делает.

Он подходит ко мне и наклоняется, чтобы поцеловать, но я резко отталкиваю его от себя.

Он пожимает плечами и проходит к холодильнику.

— Как ты, милая? — его голос ровный, почти безразличный.

— Хорошо, — отвечаю я, а потом неожиданно для себя встаю и подхожу к нему. — Сегодня мне сказали, что на лечение нужно много денег. Да и лекарства нужны. Сереж, моих сбережений на этого не хватит. Боюсь, — я кладу руку поверх его на столещницу и заглядываю в лживые глаза, — нам придется продать квартиру.

Секундное замешательство, а затем он мягко, но настойчиво высвобождает свою руку, чтобы взять стакан. Залпом выпивая воду, он выходит из комнаты, так и не сказав мне ни слова.