Развод. Тварь дрожащая или право имею?

20

Первым делом я собираю необходимые вещи, лекарства, средства гигиены и еду в отель.

Сергею пишу, что после прихода его матери мне стало плохо, и меня положили в больницу. Меня положили в реанимацию, поэтому навещать пока нельзя.

Сергей отписывается, что очень переживает, а я лишь закатываю глаза.

Я должна во всём разобраться! Должна лично увидеть их и… Не знаю… Сейчас, я не понимаю, что буду с этим делать, но уверена в одном:

Каждый получит то, что заслужил.

Когда приезжаю в отель, набираю Вадима и тут же слышу его встревоженный голос:

— Вика, как ты?

— Простите, я сегодня не вышла на работу. И это уже не в первый раз, а вы даже слова мне не сказали… В офисе уже расползаются слухи, и ваше молчание только всё усугубит. Думаю, будет лучше, если я возьму отпуск за свой счет, хотя вы в полном праве меня просто уво…

— Стоп, — резко останавливает меня Вадим, добавляя сталь в голос. — Пока ещё в моей компании я руковожу, а не мой персонал, Вика, — жёстко проговаривает он. — И если решу тебя уволить, ты узнаешь об этом первая. Я задал тебе вопрос о твоем самочувствии. Где ты сейчас?

— Я в отеле. Чувствую себя лучше, чем когда-либо. Сегодня я собираюсь развестись, — на одном дыхании выговариваю, и слышу тишину в ответ, а потом короткое:

— Расскажешь, в чем дело? Не варись в этом одна. Я помогу.

И я, тяжело выдохнув, рассказываю. Босс молча меня слушает, а потом отвечает, что если я уверена в том, что делаю, то он поможет мне. Наймет людей, который будут следить за моим окружением и анализировать действия, просматривать камеры с дома…

Я хочу найти этого гада, отравляющего мне жизнь, и наказать насекомых, которые завелись в моей и без того тяжелой жизни.

Думаю, мне пора сбросить этот груз с плеч и позволить кому-то позаботиться о себе.

На следующий день я иду по магазинам и покупаю себе самые яркие, акцентирующие костюмы, шелковые блузки, платья - футляры, в дополнение беру разных цветов лодочки и по пути записываюсь к парикмахеру.

Я всегда была от природы блондинкой, но сейчас… сейчас я хочу быть металлом. Жестким, холодным.

— Платиновый блонд с плавным переходом от корней, пожалуйста, — прошу стилиста, и через несколько часов выхожу из салона, ощущая легкое головокружение, но при этом чувствую себя наполненной, воодушевленной, нацеленной… на месть.

Достаю вибрирующий в сумке телефон и вижу на экране входящий звонок от Алены.

Я ждала его. Принципиально не звонила первой, даже если так хотелось поскорее узнать правду.

— Боже, Вика! Я только узнала! Как ты себя чувствуешь? Это из-за свекрови? Нервы? — и снова этот встревоженный тон. Сновали эти маски даже там, где их обычно не надевают! Голос, объятия, волнение… Как можно их подделать?!

Видимо, можно…

— Плохо, Ален… — произношу шепотом, — врачи ничего не говорят, и мне страшно, — говорю это, и у самой сердце разрывается.

— Вик, — хнычет в трубку подруга. — Если с тобой что-то случится, я этого не переживу, слышишь?

Молчу. Меня тошнит. То ли от болезни, то ли от ее гребаной фальши!

— Слышу, — отвечаю, сглатывая горечь. — А я без тебя никуда и не уйду, — отвечаю, ухмыляясь.

Алена не отвечает, видимо, выпав от моего ответа, а потом коротко смеётся и переводит тему.

— Может тебе что-то нужно? Может фрукты или…

— На самом деле мне жаль Сережу, — перебиваю подругу. — Пусть мы и поругались, но в таком состоянии я понимаю, что он самый близкий для меня человек. Я и с мамой его поругалась, она теперь не придёт к нам. Можешь приехать и приготовить ему что-нибудь на недельку? Он вроде на подработку уехал, ты даже не застанешь его, — прошу слезно, и подруга тут же с энтузиазмом соглашается.

— Викусь, ни о чем не переживай! Накормлю Сереню, приведу у тебя всё там в порядок и уеду! Не переживай и поправляйся!

Ох, конечно же я не буду переживать. Прошло то время… И то что Сереню ты накормишь, я не сомневаюсь. Прямо идеальная подруга…

— Спасибо тебе, — сухо произношу. — Я обязательно отплачу тебе за всё, что ты для меня сделала.

Я произношу это таким тоном, что Алена тушуется и быстро прощается.

Чертовы предатели, я готова их на части разорвать, но единственное, что остается мне делать — это ждать. Ждать от Вадима информацию о том, когда Алена придёт домой к моей мужу. Ведь он никогда в жизни не ходил на подработки. Он… дома.

И когда через два часа мне приходит сообщение от босса о том, что можно начинать, я уже мысленно готова ко всему, но всё равно сердце колотится о ребра, как обезумевшая птица в клетке, пока я поднимаюсь по лестнице на второй этаж дома. Захожу в квартиру тихо, осторожно, но каждый шаг отдается гулким эхом в моей голове.

Ззамираю перед приоткрытой дверью нашей с Сергеем спальни, откуда доносится приторный, мурлыкающий смех, который я узнаю из тысячи.

Больно. Мерзко. Но эта боль, смешанная с отвращением, не ломает меня. Она разжигает внутри ледяное пламя. Она придает мне сил и решимости.