Развод. Тварь дрожащая или право имею?

21

Глава 15

В офис к Вадиму я еду на автопилоте, мысленно прокручивая его последние слова.

«…не тот, за кого себя выдает… разводиться сейчас нельзя…».

Что это значит? Что может быть хуже той правды, которую я уже знаю? Хуже желания собственной смерти от мужа, с которым прожила столько лет?

Оказывается, может…

Когда я вхожу в кабинет босса, он уже ждет меня. Встает из-за стола, жестом указывая на кресло рядом, и дожидается, пока я сяду.

На его столе нет ни одной лишней бумаги, только стакан с водой и тонкая папка, которая невольно притягивает мой обеспокоенный взгляд. Воздух в кабинете кажется плотным, наэлектризованным, и я с трудом перевожу дыхание.

— Ты отправила фотографии, — это не вопрос, а утверждение.

Я лишь молча киваю. Мой триумф кажется сейчас мелким и незначительным на фоне той тревоги, что исходит от него.

— Он знает? Муж Алены?

— Да. Я жду его реакции. Думаю, он тоже захочет присоединиться к моей маленькой вендетте, — в моем голосе звучит металл.

— Вика, — Вадим наклоняется вперед, опираясь локтями на стол, и его взгляд становится жестким, пронзительным. — Забудь на время о мести. То, что я тебе сейчас расскажу, гораздо серьезнее, чем банальная измена. Мои люди, которых я нанял после нашего прошлого разговора, кое-что раскопали. И это… это меняет всё.

Я смотрю на него, и мое сердце, только что готовое праздновать победу, снова сжимается в ледяной комок.

— Что они выяснили? — спрашиваю решительно, хотя боюсь его ответа.

— Дело не в Алене. Она лишь побочный ущерб, глупая женщина, попавшая в чужую игру. Дело в деньгах. В очень больших деньгах, которые твой муж должен очень опасным людям.

— В деньгах? — хмурюсь в растерянности. — У нас есть пару кредитов, которые я сейчас закрываю, но серьезных проблем никогда не было. Мы жили нормально, у Сергея не было причин занимать…

— Нет, были, — прерывает меня Вадим. — И причины, и возможности. Он вложил огромную сумму в криптовалюту. Видимо, надеялся поднять ставки, но прогорел. Речь идет не о паре сотен тысяч. Он должен сумму, сопоставимую со стоимостью вашей квартиры.

Теряя дар речи, ошарашенно смотрю на Вадима и пытаюсь переварить услышанное.

Он вложил такие серьезные деньги и ничего мне об этом даже не сказал… Очередная ложь в копилку его двойной жизни.

— Но… кому он должен? Банку?

Вадим недобро усмехается.

— Если бы банку, Вика. Нет. Людям, которые не подают в суд и не ждут решения приставов. Они просто приходят и забирают свое. Или того, кто им должен. Он занял деньги у местной мафии.

Слово «мафия» звучит в тишине его кабинета как выстрел. Оно кажется чужеродным, из другого, бандитского мира, не имеющего ко мне никакого отношения. Но сейчас этот мир вломился в мою жизнь без приглашения.

— И он ждал моей смерти… — шепчу обессиленно, когда пазл начинает складываться в чудовищную картину. — Чтобы расплатиться наследством?

— Именно, — Вадим кивает, выглядит мрачным, но остается таким же серьезным, решительным. — Когда ты рассказала ему о своей болезни, о прогнозах врачей, он увидел в этом не трагедию, а выгоду для себя. Он пошел к этим людям, рассказал им о своей смертельно больной жене и ее большом наследстве. Он принес им все документы.

— Документы? Какие документы?

— Ваше завещание. То, которое вы оформили друг на друга еще несколько лет назад.

В тоне Вадима, в его взгляде нет осуждения, но видно, что ему такое мое решение в прошлом явно не нравится.

Я вспоминаю тот день, лет десять назад, когда Вадим предлагал мне продать все земельные участки, дом родителей, всё, что мне досталось по наследству, на что я в категорическом тоне выразила протест. В результате мы серьезно поругались, и это была наша первая такая крупная ссора. Он кричал о том, что я не доверяю ему, а ведь по факту у меня никого не осталось из близких, кроме него, тогда как у Сергея есть мать. Но он мне доверял как себе и готов был написать завещание на меня. Что он, собственно и сделал в доказательство своих слов. Только сейчас я понимаю, насколько была глупа, раз пошла ему навстречу и в попытке наладить наши отношения сделала то же самое. Я была уверена, что это простая формальность. Кто же знал…

— Квартира куплена в браке, — продолжает Вадим, чеканя каждое слово. — В случае твоей смерти она целиком переходит ему. И он отдает ее в счет долга. Они ждут. Тоже ждут, когда ты умрешь, Вика.

— Но я не умираю! — выкрикиваю с истерикой в голосе. — София нашла лекарства! Я лечусь!

— Он об этом не знает. И им он об этом не сказал. Для них ты всё умирающая женщина, которой скоро не станет. А теперь подумай, — он смотрит мне прямо в глаза, — что произойдет, если ты сейчас подашь на развод?

Я молчу, мозг лихорадочно пытается просчитать варианты, но от ужаса все мысли путаются.

— При разводе, — помогает он мне, — всё совместно нажитое имущество делится пополам, и тебе отходит половина квартиры. Их куш уменьшается вдвое. А делить квартиру с бывшей женой должника, судиться с ней — им это не нужно. У них другие методы.