Развод. Твоя бывшая

Глава 4

Следующие дни я плотно занята в галерее — Надя устала страдать и решила с головой окунуться в работу, тем более время до открытия стремительно тает, как на знаменитой картине Дали.

Так что я вместе с заказчицей с утра до вечера пропадаю на работе и с Олегом почти не вижусь. Мы встречаемся с мужем только в постели, как и большинство супружеских пар, сосредоточенных на карьере. Нам даже поговорить друг с другом некогда…

Но, к счастью, мне некогда и думать, гонять эти ужасные, гнусные, разрушающие мысли о том, солгал мне Олег про те фотки с вечеринки или нет. Действительно ли эта девушка просто сумасшедшая фанатка, прорвавшаяся к своему кумиру, или она — нечто большее и не зря показалась мне знакомой.

Как бы то ни было, когда я открыла галерею на сайте, чтобы посмотреть фотографию еще раз — она исчезла. Муж не соврал — он сделал все, чтобы подчистить любые следы этого происшествия.

Я очень хочу верить мужу и, когда он страстно любит меня, мне кажется, что он предельно искренен со мной, потому что такую нежность и страсть невозможно подделать. Однако, мысль — это такая зараза, избавиться от которой очень трудно. И будь я свободнее, наверняка все равно изводила бы себя сомнениями и подозрениями, поэтому рада, что так загружена — на посторонние мысли у меня просто не остается времени и сил.

Сегодня в галерее все кипит — последние приготовления перед открытием, которое уже послезавтра. Но готово все должно быть уже сегодня — завтра день на финальные штрихи.

Я бегаю между залами, следя за малярами, художниками, проверяю, как идут дела с освещением и декорациями. В голове у меня нескончаемый список задач, и каждая секунда на счету.

— Алексей, проверьте, чтобы холст был ровно натянут! — даю указание одному из ассистентов и, не глядя, исполняет ли он, переключаюсь на следующего: — Виктор, в этом углу должен быть рассеянный свет, а не луч прожектора. Исправьте, пожалуйста, настройки.

Обойдя все залы, возвращаюсь к своей главной задаче — оформлению центральной фрески, — и стараюсь понять, что же мне в ней не нравится, что царапает глаз, но телефон в кармане начинает вибрировать. На дисплее высвечивается имя отца, которого я тоже уже несколько дней динамлю, поэтому, несмотря на чудовищную занятость, на звонок все же отвечаю.

— Привет, пап! — отвечаю преувеличенно бодро, чтобы не обидеть его нотками "ты не вовремя". — Что-то случилось или ты просто так?

— Привет, Златуль, — его голос звучит спокойно и размеренно, как всегда. — Я просто так. Соскучился по единственной дочери. А ты по отцу?

Легкий упрек Роман Львович Ольшанский даже не скрывает.

— И я соскучилась, конечно, папочка, — воркую в трубку. — Ты у меня тоже единственный. Просто я вся в работе. Но уже скоро освобожусь и навещу тебя. Обещаю.

— Как вы, успеваете к открытию?

— Да, все четко по графику. Сегодня сдаю проект заказчику.

— Удачи тебе с этим. Я не сомневаюсь, что у тебя все получится.

— Спасибо, пап, — я автоматически, по старой детской привычке, скрещиваю пальцы на свободной руке.

Я давно не верю в их волшебное действие, но привычка осталась, и я не спешу от нее избавляться.

Глядя на незаконченную работу, собираюсь свернуть разговор и попрощаться, но папа неожиданно спрашивает:

— А как Олег? С ним как у вас дела?

— Нормально… — тяну, удивленная его вопросом.

Папа крайне редко спрашивает меня о муже. Он был яростно настроен против Олега с первого дня, как мы познакомились на афтерпати кинопремии, где он был в номинации, а я просто тусовалась с подругами. Я тогда вернулась домой только утром, бесстыдно счастливая, папа спросил, где и с кем я была, и ответ ему очень не понравился.

Отец глубоко не уважает людей "из телека", особенно мужского пола. Считает, что это занятие недостойно настоящего мужчины. Я его предрассудков лишена и, влюбившись в красавца Олега Бартоша с первого взгляда, отстояла свое право встречаться с кем хочу. А потом так же и свое право выйти замуж за любимого.

И хоть папа уступил мне в моем желании, своей неприязни к Олегу никогда не скрывал. И Олег отвечает ему тем же. Отношения между ними прохладные, если не сказать враждебные, поэтому его внезапный интерес к мужу кажется странным.

— А почему ты спрашиваешь? — все же не удерживаюсь от вопроса.

— Без причины, просто интересно. Не придумывай ничего, — смеется он. — Я тебя знаю.

Я тоже смеюсь, а потом говорю без улыбки:

— Пап, я очень признательна тебе, что ты стараешься примириться с Олегом. Привыкнуть к мысли, что он — твой зять и никуда от этого не деться. Спасибо, что делаешь это ради меня.

— Ради тебя я готов и на большие жертвы, — отвечает папа тоже серьезно, но после все же переводит все в шутку: — Но, признаюсь, сейчас, когда я уезжаю и буду видеться с твоим Олегом гораздо реже, смириться с его присутствием в моей жизни станет сильно проще.

И вновь мы оба улыбаемся.

Пока вдруг мне не приходит в голову мысль, что могло стать причиной папиного интереса — он мог видеть те фотографии с премии! Где Олега целует какая-то девушка. Сейчас их в сети уже нет, но ведь они были. Если попались мне, могли попасться и папе.