Развод. Ты ее копия

Глава 5

- Наташ… - ставит пакеты. – Не думаю, что нам стоит сейчас об этом говорить.

- Не называй меня больше этим именем, - цежу едко.

Меня реально аж передернуло, когда он так ко мне обратился.

- Но это же твое имя, - он берет стул и присаживается рядом со мной.

- Анфиса. Меня так назвали при рождении. Так меня и зовут. Я больше не играю в твои игры.

- Нет никаких игр, - смотрит на меня с нежностью.

Но не со страстью, с которой смотрел на нее. Нет, взгляд совсем другой. Отчетливо вижу разницу.

Снова сердце начинает колоть. Нельзя мне волноваться. А как запретить себе не думать? Тем более, я понимаю, что она осталась там, в квартире, которую я считала нашей. Я с ее именем, ее носом, у меня на ногтях даже розовый лак!

Сейчас хочется зубами его отгрызть.

- Да? А имя Наташа случайно?

- Поверь, все не так страшно, как ты себе напридумывала, - он хочет погладить меня по щеке.

Бью его по руке.

- Не трогай меня.

В глаза ударяет блеск. Смотрю на свой безымянный палец. А я в этой суматохе и страхе потерять малыша забыла. Но сейчас, едва я вспомнила, жжение возвращается.

- На… - запинается, - Любимая, нельзя себя так доводить. Ты же слышала, что доктор сказал?

Стягиваю с пальца кольцо. Кидаю им в мужа.

- Ты реально подарил мне ее кольцо?

Оно падает на пол. Макс вскакивает и начинает его искать. Движения спешные, дерганные. Находит и вновь возвращается на стул. Сжимает кольцо в руке.

- Нет! Глупости какие! Ната сказала, чтобы позлить тебя. Она еще та язва. Это твое кольцо, дорогая, - в глаза не смотрит.

- Врешь, Макс.

Он молчит. Сопит. Потом резко поднимает голову.

- Зачем ты это устраиваешь? Тебе сейчас надо думать о себе и малыше. Видишь, я рядом с тобой. Ты моя жена. Я тебя люблю, - он говорит нежно, тихо, с хриплым шепотом, который меня всегда завораживал.

Но что-то пропало в его словах. То, что дело их особенными.

А может они звучат также, просто моя вера стала таять. И глаза открываются, и я вижу мир совсем в других тонах.

- Ты делал из меня ее копию…

- Нет, Наташ, не делал, - берет меня за руку. Сжимает ее.

- Я сказала, не называть меня так!

- Прости. Только не нервничай. Я просто хотел изменить твою жизнь. Старался, чтобы ты забыла прошлое.

- А ее хотел видеть во мне.

- Нет! – мотает головой. – Я вообще не знал, что она придет. Я думал, никогда больше ее не увижу.

- Но подсознательно ты ее ждал. Поэтому не продал квартиру. Еще меня привел и сказал, что это наше жилье.

- Я привык в этой квартире. Она мне нравится. А если бы Ната объявилась, я собирался просто выплатить ей ее долю. И все. А потом, я и думать о ней забыл. Ведь мы с тобой так отлично живем, - глаза лучатся теплотой. Он прижимается губами к моей руке. – Что ты себе надумала, милая моя, хорошая, самая-самая, - горячее дыхание обжигает кожу.

- Я видела, как ты на нее смотрел, Макс, - шепчу сдавленно.

И все же предательская слеза скатывается по щеке. Я слишком его люблю. Он для меня реально целый мир. Он тот человек, который показал, какой может быть жизнь. Он подарил мне крылья. Неужели теперь собственноручно вырвет их с мясом?

- Естественно смотрел, я был шокирован. Растерялся, - хмурит лоб. – Я был уверен, что никогда больше ее не увижу. Сколько лет прошло. Я и думать забыл.

- Не забыл. Ты делал из меня ее… - закусываю губу.

- А ты не думала, что мне просто нравится один типаж? И я, да, не против улучшений внешности.

- А имя?

Кладет голову мне на руку. Носом проводит по коже. Такое ощущение, что прячется, пытается увильнуть от неприятного вопроса.

- Так что с именем? Скажешь, что оно просто тебе нравится? – спрашиваю едко.

- Так звали мою тетю. Она была мне очень дорога, - отвечает, не поднимая головы. – И да, я сглупил. Не подумал, предложив тебе. А все потому, что я про бывшую тогда уже не вспоминал. Ты вытеснила ее из моей головы. Раз и навсегда. Лишь своим появлением. У меня никого нет кроме тебя. У нас будет малыш. Прости меня за ее появление. Обещаю, к твоему возвращению я все улажу, - наконец поднимает голову.

Сжимает мою руку. Его изумрудные глаза, потрясающе яркие, красивые, сейчас переливаются блестящей радугой. И в ее отражении я.

- Как?

- Отдам ей ее долю. Заплачу сверху. Пусть только уходит туда, где шлялась все это время, - в словах проскальзывает обида, едва заметная, почти не ощутимая, но я улавливаю ее горечь на языке. – И больше не появляется на нашем пути.

- От нее не так просто избавится… - мои слова царапают грудину. Словно я подсознательно вкладываю больший смысл, чем сама осознаю.

- Ты главное – верь мне, - наклоняется надо мной, обхватывает мое лицо руками. – Я справлюсь ради нашей семьи. Все сделаю. Поверь мне, На… любимая, - и целует меня в губы.