Развод: Ты Меня не Сломаешь!

Глава 1

Идеальный день пахнет лилиями и полиролью для серебра.

Запах удушающий, сладковатый, как на похоронах очень богатого человека. Мадам Роза, наша флорист с руками могильщика и амбициями ландшафтного дизайнера Версаля, снова переусердствовала. Белоснежные, восковые бутоны хищно раскрывались в каждом углу гостиной, источая свой навязчивый аромат. Они были похожи на сотню маленьких граммофонов, трубящих о статусе и безупречном вкусе хозяев. Моем вкусе.

Я скользила по мраморному полу, отполированному до такой степени, что в нем, как в мутной воде, отражался мой силуэт — стройный, выверенный, одетый в кашемировое домашнее платье цвета утреннего тумана. Мои шаги были бесшумны. В этом доме все было бесшумным, от доводчиков на дверях до прислуги, которая материализовалась из ниоткуда по щелчку пальцев и так же бесследно исчезала. Сегодня, впрочем, дом гудел. Это был контролируемый, дирижируемый мною гул подготовки к главному событию года — десятилетнему юбилею клиники «Вронский-Эстетикс». Детища моего мужа. Венца его тщеславия.

— Мадам Роза, — мой голос был мягким, но в нем прозвенел тот самый холодок, который заставлял подчиняться без возражений. — Лилии прекрасны. Но не могли бы вы убрать композицию с рояля? Госпожа Анциферова страдает от мигреней, а ее муж — наш главный инвестор. Не хотелось бы, чтобы вечер для него закончился спазмом сосудов супруги. Поставьте их в холле. Там больше воздуха.

Мадам Роза, женщина, похожая на перетянутую в корсет луковицу тюльпана, поджала губы, но кивнула. Она знала, что спорить бесполезно. Я знала всё о гостях: их аллергии, их фобии, их любовниц и невыплаченные кредиты. Это знание было моей главной валютой, моим щитом и мечом в этом стеклянном зверинце, который мы называли элитным поселком «Тихая Гавань».

Телефон в руке завибрировал. Месье Жирар, шеф-повар.

— Регина Павловна, — заворковал он в трубку с очаровательным грассированием, которое обходилось нам в тридцать процентов от общей сметы. — Уточнение по канапе. Креветки в соусе васаби…

— …подавать на шпажках из черного дерева, — закончила я за него. — А тарталетки с козьим сыром и инжирным джемом — на отдельном подносе для вегетарианцев. И, Кристоф, умоляю, проследите, чтобы официант, отвечающий за стол N4, знал, что у Елены Вольской аллергия на орехи. Тотальная. Вплоть до анафилактического шока. Я не хочу, чтобы кульминацией вечера стала трахеотомия столовым ножом.

В трубке послышался почтительный смешок.

— Вы — наш ангел-хранитель, Регина Павловна.

Я улыбнулась своему отражению в темном экране телефона. Ангел-хранитель. Скорее, диспетчер в аэропорту, где каждый самолет набит взрывчаткой и летит по собственному курсу. Моя задача — сделать так, чтобы они не столкнулись. Хотя бы до полуночи.

Двадцать лет я оттачивала это мастерство. Я была не просто женой Артура Вронского. Я была архитектором его успеха, реставратором его репутации, главным инженером его социального лифта. Я умела видеть трещины и скрывать их под тонким слоем позолоты. Я превратила наш брак в произведение искусства. Дорогое, безупречное, выставленное на всеобщее обозрение. И сегодня должна была состояться презентация главного шедевра — десяти лет триумфа.

Я завершила звонок и оглядела поле битвы. Флористы переносили вазы. Официанты из кейтеринга, похожие на пингвинов, натирали бокалы до скрипа. Все было под контролем. Все было совершенно.

Мой взгляд упал на кожаный портфель Артура, небрежно оставленный у камина. Montblanc. Кричаще дорогой, как и все, что он покупал в последние годы. Артур заскочил на обед — взбудораженный, сияющий, пахнущий успехом и своим неизменным парфюмом с нотами уда и самодовольства. Он бросил портфель, поцеловал меня в щеку, съел свой диетический салат и умчался, пообещав вернуться за час до прихода гостей, чтобы «блистать».

Портфель стоял криво, рискуя упасть на мрамор. Раздражающая деталь в моей идеальной картине. Я подошла, чтобы переставить его. Движение получилось слишком резким. Тяжелый портфель качнулся, замок, видимо, не до конца защелкнутый, со щелчком открылся, и содержимое, подчиняясь неумолимому закону гравитации, вывалилось на пол.

Раздался резкий, сухой треск, с которым папки в картонных обложках ударились о мрамор. Звук сломанной кости.

— Черт, — вырвалось у меня шепотом.

Первой реакцией было досадливое раздражение. Лишняя суета. Я опустилась на колени, элегантно, как учила меня когда-то мама, поджав под себя ноги. Мои пальцы начали привычно собирать разлетевшиеся листы. Договоры на поставку ботокса. Финансовые отчеты. Графики рентабельности. Все знакомое, скучное, правильное.

И тут мой взгляд зацепился за то, что было неправильным.

Это был не шершавый офисный лист. Это была глянцевая, плотная бумага формата А3. Сложенная вдвое. Я развернула ее.

«Дизайн-проект. Пентхаус "Атлант"».

Я нахмурилась. «Атлант»? У нас не было пентхауса. У нас был этот огромный дом, квартира в центре для «деловых ночевок» и вилла в Испании. Никакого «Атланта». Может, новый инвестиционный проект? Артур любил вкладывать деньги в элитную недвижимость.

Я начала собирать остальные листы, и пальцы наткнулись на следующий. Визуализация. Спальня. Огромная, от пола до потолка, панорамная стена с видом на ночной город. Минимализм. Холодное стекло, серый бетон, и в центре — гигантская кровать непристойных размеров, застеленная иссиня-черным шелком. Это было абсолютно не в моем стиле. Мой стиль — это бельгийский лен, антикварное дерево и приглушенные тона. Этот интерьер был похож на декорацию к фильму для взрослых. Агрессивный, бездушный, молодой.

Пальцы двигались дальше, словно сами по себе. Они наткнулись на тонкий кассовый чек, прикрепленный скрепкой к распечатке.

La Perla. Бутик N7. ТРЦ "Атриум".

Комплект белья "Maison". Шелк, кружево.

Размер: XS.

XS.

Эта аббревиатура из двух букв взорвалась в моем мозгу сверхновой. Мой размер — уверенный M. Я не носила XS со времен балетной школы. Двадцать пять лет назад.