Развод. Ты нам никто

Глава 8. Собирая осколки вновь

- Что?.. Какой развод? Ты сдурела? - взрывается он.

И, в противовес ему, я, наоборот, становлюсь спокойной и безэмоциональной. Как будто мы заранее договорились, установили такое правило - эмоционировать должен только кто-то один. Для соблюдения баланса во Вселенной.

- Не кричи, пожалуйста, - прошу тихо. - Ты ничего не изменишь. Твоя измена изменила все. И назад дороги нет.

- Ты это несерьезно, Лер! - давит он голосом и взглядом.

Но они на меня не действуют. Больше нет…

- Серьезно, Артем. Более чем серьезно. Прошу тебя, давай не будем ничего усложнять и просто разведемся. Я ни на что твое не претендую. Все, что ты заработал, останется с тобой. Я прошу только свое. Ты уволишь меня, заплатив причитающуюся мне зарплату и выходное пособие, на которое я смогу начать новую жизнь, и просто отпустишь.

- А если нет? - следует немедленный ответ.

Я ждала его.

- А если нет, я буду судиться с тобой. Ты помнишь, у нас в договоре есть пункт об измене кого-нибудь из супругов?

Он молчит, лишь сжимает челюсти - конечно, он помнит. Он убеждал меня, что этот пункт - стандартное условие контракта, обычная формальность и к нам не имеет отношения. Что, разумеется, он полностью доверяет мне и что мне тоже следует ему доверять.

- И помнишь, чем он тебе грозит? Ты, правда, хочешь лишиться половины своего состояния?

- У тебя ничего не выйдет, - Дубровский никогда не сдается, не такой характер, но я все же надеюсь договориться с ним. - Ты не сможешь доказать измену.

- Я сделала фото, - вру, глядя ему в глаза. - Так что у меня есть доказательства.

- Ты врешь! - сверкает он глазами, но я успеваю увидеть в их глубине проблеск страха.

Или неуверенности.

- Не вру, - выдерживаю его взгляд. - Я сфоткала вас до того, как открыла дверь.

- У меня тонированные стекла, через них ничего не видно, - все же сомневается он в моих словах.

И правильно сомневается, но и я так просто не сдамся - буду блефовать до конца.

- На свету не видно, - возражаю с уровнем уверенности "Богиня", зная, что только так с ним можно, почувствует фальшь и вцепится как бульдог. - А там была тень, если ты помнишь, и силуэты вполне отчетливы.

- Силуэты? Попробуй доказать, что это я, - дергает он губой.

- А кто еще в твоей машине?

- Скажу, что давал приятелю.

- И кто-то из приятелей возьмет на себя твой грех? - изумляюсь я.

- Не все они женаты. Для кого-то это не грех, - хмыкает Дубровский.

- У меня есть свидетель, не забывай.

Муж презрительно кривится:

- Что она видела, твой свидетель? Не смеши, Валерия.

- Хорошо, что тебе не смешно, Артем. Мне тоже. Не забывай, что даже если я ничего не докажу, хотя я более чем уверена в обратном, наш развод и его причина станет достоянием общественности. Тебя буду полоскать все, кому не лень.

- Тебя тоже, - парирует он.

- Я это переживу. Я не медийная личность. Про меня мало кому интересно. А тебе припомнят каждый промах. Представляю эти заголовки: "Нападающий опять попал. Не туда…" - вычерчиваю я пальцами титульную строку в воздухе.

- Сколько в тебе сарказма, Дубровская. Никогда раньше не замечал… - пытается он меня упрекнуть, но этим меня уже не задеть.

- Никогда раньше мне не изменяли, Дубровский. Ты сделал мне очень больно, нанес подлый удар в спину, смертельно обидел в самое сложное для меня время, и я… Не советую тебе узнавать, какие еще качества таятся во мне. Тебе не понравится.

- Я прошу тебя, Лер, давай не будем горячиться. Ты сейчас на эмоциях, я тоже, - после долгой паузы и напряженных гляделок просит муж.

- Разве я на эмоциях? - заламываю изумленно брови.

Мне кажется, они действительно закончились, испарились - выжглись.

- Да. Ты хорошо это скрываешь, маскируешь за ледяным спокойствием и равнодушием, но я тебя знаю. Пожалуйста, давай остынем и вернёмся к этому разговору позже.

- Мне не о чем говорить с тобой, Артем, - говорю устало - лицедейство, и правда, вымотало меня.

Не столько физически, сколько эмоционально, и я буквально сдуваюсь.

На глазах. Моих и его.

- Я не изменю своего решения. Я не прощу тебя. И не смогу с тобой жить, перестав доверять. Поверь, нам лучше разойтись. Для нас обоих лучше.

- Для меня нет. Я люблю тебя и не дам тебе развод. Ты еще должна мне моего ребенка, я слишком многое прошел, чтобы о у нас был. И просто так не отступлюсь. Ты хочешь судиться? Давай!

Он выходит и со всей дури хлопает дверью.

Та отскакивает, ударившись в косяк, и со всей силы бьет по стене, отчего в комнате все дрожит, а висящее напротив большое зеркало в массивной раме, качнувшись, соскальзывает с крепления и летит на пол.

Я смотрю на разлетевшиеся по всей комнате осколки.