Развод. Ты не достоин моих слез!

Глава 4

Незнакомец газанул с места с пробуксовкой, впечатав меня в продавленное кресло Нивы. Машина, чихнув пару раз, начала выруливать со стоянки.

В салоне пахло свежей рыбой и немного бензином. Да… это не наша новенькая иномарка, которой Миша так гордился…

Я несколько раз обернулась, выглядывая мужа – он так и стоял, всклокоченный и потерянный.

Его кулаки были сжаты, плечи сутулились, а взгляд впился в удаляющуюся машину. Мне казалось, он смотрит мне прямо в душу. Но на сегодня моя стойкость закончилась. Я просто сбежала от проблем. Так ничего и не решив.

Я резко отвернулась, с силой сжав зубы, чтобы не дать волю слезам.

Я вжалась в сиденье, судорожно прижимая к себе сумку, словно она была моей единственной опорой в этом мире. Кожаные ручки впивались в пальцы, но я не чувствовала боли – только ледяной ком в груди и подкатывающую к горлу тошноту.

Мир раскололся. И его осколки резали душу острыми краями воспоминаний: смех Миши, его объятия, нежные слова… Всё это казалось теперь фальшивым, липкой маской, за которой скрывалась ложь.

А перед глазами – мерзкая, постыдная картинка: наша смятая постель… шорты мужа, спущенные до щиколоток… задранный до пупа сарафан… самодовольное, почти торжествующее лицо Инессы…

Я зажмурилась до черных мушек перед глазами, но видение не исчезало, жгло изнутри ядовитым пламенем стыда и обиды.

“Она сама… Я не хотел… Ты же знаешь, как я тебя люблю…” – эти жалкие оправдания Миши звучали в голове издевательским эхом.

Да, знаю. Ещё вчера знала. Верила каждому слову, каждому прикосновению. А сегодня… Что сегодня? Пустота. Звенящая, холодная пустота, в которой тонет всё: и любовь, и доверие, и надежда на будущее.

А что будет с Богданчиком? Как объяснить сыну, который смотрел на отца, открыв рот. Считал его идеальным примером для подражания. Слушался беспрекословно.

Как объяснить, что его идеальный отец – обычный слабак, поддавшийся мимолётной страсти? Как защитить его от этой грязи, от боли разбитой семьи и рухнувших надежд?

В груди цепко сжалось, перехватив дыхание. Слезы, горячие и горькие, наконец прорвали плотину и потекли по щекам. Чтобы не пугать своего нечаянного водителя, я отвернулась к окну и до боли закусила губу.

Я не просто потеряла мужа. Я потеряла фундамент, на котором строила свою жизнь, свои мечты, своё счастье. И теперь не знала, как жить дальше, как собрать себя по кусочкам и научиться дышать заново. В этом разрушенном, чужом мире.

Мы с Мишей росли вместе, в одной деревне, на одной улице. Наши дома стояли через дорогу, и все детство прошло рука об руку – или, если быть точнее, я всё время бегала за ним хвостиком.

Мы строили шалаши в лесу, лазали по деревьям, ходили на рыбалку – точнее, мальчишки ходили, а я, как всегда, увязывалась следом. Они, конечно, ворчали, шугали меня, но всегда в шутку, с добродушной снисходительностью.

Помню, как пахло в тех шалашах хвоей и нагретой солнцем землей, как Мишка, уже тогда высокий и сильный, защищал меня от оводов и лягушек, которых я боялась…

Мы выросли. И я считаю, что наше детство было счастливым.

А потом его забрали в армию. У него тогда была девушка, красивая и смешливая Светка. Я ужасно ревновала. Но тогда я была угловатым подростком, а Мишка меня как младшую сестренку и не воспринимал.

Я писала ему письма в армию, полные наивной детской влюбленности, переживала, ждала. Светка же не дождалась, а я – да.

И Миша, вернувшись, посмотрел на меня уже другими глазами. Не как на надоедливую девчонку-соседку, а как на красивую, уже сформировавшуюся девушку.

Наши чувства вспыхнули с новой силой, и почти сразу мы переехали в город.

А вскоре я забеременела. Свадьба была студенческая, веселая, шумная. Помню, как Миша кружил меня в танце, шептал на ухо нежности, а я, с уже заметно округлившимся животиком, смеялась от счастья.

Родился Богданчик. Бессонные ночи, горы пеленок, первые зубки, первые шаги… Было трудно, но это была счастливая пора. Миша работал, строил свой бизнес, часто пропадал допоздна, и я все понимала. Чтобы больше времени проводить с сыном, устроилась работать в школу.

Богданчик рос, и вместе с ним росли и мои чувства к нему и к Мише.

Когда сын увлекся единоборствами, я стала его главной болельщицей. Ездила на все соревнования, переживала за каждый бой.

А когда он проигрывал, маленький, расстроенный, прижимался ко мне, утыкался лицом в живот, и мои футболки промокали насквозь от его слез…

Эти моменты, полные нежности и любви, – как самые драгоценные воспоминания, я хранила в затаенном уголке моего сердца.

До сегодняшнего дня я считала себя самой счастливой. Рядом были мои самые любимые мужчины на свете. Они были моим миром, моей вселенной, смыслом моей жизни.

А теперь от зияющей черноты в душе хотелось вопить что есть мочи, до хрипоты, до бессилия.

Молить господа, чтобы все это оказалось лишь страшным сном.

Хотелось просто лечь и больше не проснуться.

— Эй, дамочка, куда везти?

Я очнулась от своих черных мыслей и огляделась. Мы уже въехали в город. До дома была буквально пара остановок.

— Да прямо здесь остановите, я пройдусь, — тихо ответила, готовясь на выход.

— Тыща рублей, — мужик не собирался церемониться.

Я подобралась и растерянно посмотрела на свои руки. У меня была дорожная сумка с сомнительным содержимым. А моей дамской сумочки-то не было! Ни денег, ни ключей.

Я перевела испуганный взгляд на мужчину рядом.

Заросший, немытый, хмурый. И, кажется, он понял, что платить мне нечем..