Развод. Ты не достоин моих слез!

Глава 7

От моего визга мужчина даже не вздрогнул. Он не попятился, не отвернулся, не извинился, даже не поднял рук в примирительном жесте.

Он лишь в удивлении приподнял одну бровь! Словно я не верещала на пределе своей верхней октавы, а была назойливой мухой!

И от такой безразличной реакции мне и кричать-то показалось нелепым, и я неловко закрыла рот.

Мы замерли, словно в сцене из плохого вестерна. Он – высокий, широкоплечий, с суровым, обветренным лицом, обрамленным короткими темными волосами. Черная футболка обтягивала мощную грудь и рельефные бицепсы, джинсы подчеркивали длинные, мускулистые ноги. Сразу было видно, что мужчине не чужды физические нагрузки – либо спортзал, либо тяжелая работа. Густые брови, прямой нос, твердо очерченный подбородок – все в его облике говорило о силе и уверенности. При этом во взгляде его карих глаз, внимательных и немного насмешливых, не было ни капли агрессии, скорее — ироничное любопытство.

А я… Я же стояла в одном полотенце на голое тело. С влажными, растрепанными после душа волосами. Пульт от телевизора, зажатый в руке, казался нелепым оружием в этом неравном противостоянии.

Внезапно пазлы в моей голове сошлись. Это же тот самый племянник хозяйки, который не любит наводить чистоту, зато тоннами уничтожает фастфуд! Тот самый Валера!

И так стыдно мне стало, что щеки вспыхнули румянцем. Господи, какой позор!

Мужчина наконец-то открыл рот, но его первая фраза, вместо того, чтобы как-то сгладить всю нелепость этой ситуации, меня просто убила:

— Вкусная, аппетитная, сочная, чистенькая. Ещё и голосок ангельский. У меня, должно быть, сегодня день рождения?

Я растерялась, уставилась на него в ступоре и захлопала глазами, в попытке осознать, что только услышала. Мне следовало что-то сказать, но его слова просто выбили меня из колеи.

Я начала заикаться, путалась в словах, даже в мыслях! Словно впервые столкнулась с таким похабным комплиментом и плоским юмором.

— Меня Тамара Андреевна пустила переночевать, — сумела выдавить, наконец. Кое-как.

Он улыбнулся хитро и сказал:

— Да, я уж понял, что моя любимая тётушка не делает ничего просто так. Вот уж кто главный стратег и серый кардинал нашей семьи.

В его голосе появился мягкий, мурлыкающий оттенок, и будто ледяная волна окатила меня с ног до головы.

Да как он смеет делать такие пошлые намеки?! Так меня разозлил его издевательский тон с намеками на плотские утехи. Весь его шарм, вся привлекательность мгновенно испарились, словно ветром сдуло эту первичную пелену обаяния.

Я насупилась и резко сказала:

— Выйдите из комнаты, мне нужно одеться.

Но он, словно в насмешку, не торопясь, наоборот, сделал пару шагов вперёд, завалился в кресло и вытянул ноги. Одежда, плотно облегавшая его мускулистое тело, казалась натянутой до предела — будто вот-вот лопнет!

Что за пижонский стиль? Ходить в одежде на пару размеров меньше, словно постоянно угрожая неподготовленному зрителю нечаянным стриптизом!

— Мне с вами всё понятно, — добавила я, поворачиваясь к выходу.

Но в этот момент мужчина резко выставил руку, преграждая мне выход, ловко сграбастал меня своей медвежьей лапищей и плюхнул к себе на колени.

Я упала к нему на колени, и волна жара обдала с головы до пят — исходящая от мужчины, ворвавшаяся в ноздри тонкими нотками парфюма и легким запахом пота. Но этот запах не был неприятным, он вызывал что-то другое. Что-то первобытное, почти животное. Запах, который пробуждал дремлющие инстинкты и заставлял сердце бешено колотиться.

Это было… словно химия, взрывающая разум и тело, пробуждая в каждом из нас, что-то забытое, но вечно живое.

— Ну что ты, крошка, — пробасил он низко практически у меня над ухом, — ты сегодня одна, я один, такой прекрасный вечер… Зачем терять время, строя из себя недотрогу? Ты же взрослая девочка. Давай сделаем друг другу приятно?

Какая же обманчивая у него была внешность… Вот правильно говорят! Некоторым лучше жевать, чем говорить!

И я вдруг поняла этот мужчина был не просто сильным и суровым. Он был настоящим штормом. Который ворвался в мою спокойную жизнь и мог перевернуть всё с ног на голову одним своим желанием. Совершенно не спрашивая моего мнения и вообще не принимая во внимание мои желания!

— Что вы себе позволяете?! — резко вырвалось у меня, и я попыталась быстро вскочить с его колен.

Но он развалился так, что я буквально провалилась между его ног, а полотенце, едва прикрывавшее грудь, едва не разошлось в самый неподходящий момент.

Пришлось всеми силами придерживать его рукой и одновременно пытаться выкарабкаться из неудобного положения. Но с учетом того, что он меня держал, это казалось практически невозможным.

Паника стала накатывать с удвоенной силой, тревожность зашкаливала, я бессильно молотила свободной ладонью по его груди — по-настоящему твёрдой, словно каменной стене. Уже на третьем ударе руку начала жечь так, будто я стучала по льду.

А этому хаму было весело!

— Да что вы вообще творите?! — с отчаянием вскричала я, продолжая извиваться и пытаться вырваться.

Мне то смешно ни разу не было!

Сердце бешено колотилось, и я не могла понять, что делать — кричать «насилуют»? Но кому я нужна? Кто вообще отреагирует на такие крики? Кричать «пожар»? И хватит ли мне сил на крики, которые услышат соседи?

Скорее всего он просто заткнёт мне рот…

Мои мысли путались, страх подступал ближе, и казалось, что слёзы вот-вот брызнут из глаз. Мужчина, заметив резкую смену моей агрессии на панику, будто угадал перемены настроения.

Я почувствовала себя беспомощной и растерянной, и было ощущение, что сейчас я просто разрыдаюсь от безысходности.

Вдруг он резко притянул меня к себе, обвив своей лапищей и зафиксировав, словно связанную муху в цепких лапах паука! Он попытался заглянуть мне в лицо.

Мне же отчаянно хотелось боднуть его головой, разбить нос — хоть что-то, лишь бы вырваться. Я не могла просто так сдаться. Ну что за дурацкий день! Он не мог закончиться ещё хуже?