Развод. Ты не достоин моих слез!

Глава 9

Его слова, которые он пробормотал с какой-то детской растерянностью, словно щелчок, выдернули меня из пучины отчаяния.

Я подняла голову, посмотрела на него сквозь пелену слез, и из груди вырвался нервный смешок.

Валерий выглядел смущенным, может, даже чуть испуганным. Его хватка сразу превратилась в легкое касание кончиками пальцев, словно я бомба и сейчас взорвусь.

В его глазах читалась не напыщенная самоуверенность, а… забота? Этот грозный, сильный мужчина, казавшийся воплощением самца в период спаривания, сейчас выглядел потерянным юнцом.

От этого зрелища стало вдруг так… забавно. Смех, хриплый и прерывистый, начал прорываться сквозь рыдания. Я смеялась и плакала одновременно, не в силах остановиться.

Валера осторожно, словно боясь сделать мне больно, неуклюже прижал меня к себе, вдавив мой нос себе в шею.

— Тише, тише, — бормотал он, гладя меня по волосам. – Ну все, все. Прости, я не хотел тебя обидеть.

Я протяжно вздохнула и, наконец, замолчала.

Его рука замерла на моих волосах. Я почувствовала, как он напрягся.

— Что такое? – спросил он тихо.

Я всхлипнула, уткнувшись ему в грудь.

— Ничего, — прошептала я. — Просто… Спасибо.

Он тоже молчал, продолжая гладить меня по волосам. Под его ладонью я постепенно начала успокаиваться. Слезы окончательно стихли, перейдя в редкие всхлипы.

— Расскажешь, что случилось? – спросил он наконец, его голос был мягким и спокойным.

Я замерла. Рассказать? Этому незнакомцу? О пережитом предательстве, о своей боли? Но в то же время… Мне так хотелось выговориться, сбросить с души этот тяжкий груз.

— Я… — начала я, но голос предательски дрогнул. — Да зачем тебе это…

— Не хочешь – не надо, — сказал он, еще теснее прижимая меня к себе. — Просто… Я рядом.

И в этой простой фразе, в этом молчаливом сочувствии было больше утешения, чем во всех словах, которые я когда-либо слышала. Мы сидели так еще какое-то время, обнявшись, слушая шум биения сердец друг друга.

Я не знаю, сколько времени прошло.

Я просто закрыла глаза, вдыхая его запах — смесь морской соли, сандала и чего-то еще, неуловимо приятного, успокаивающего, и почувствовала, что я не одна.

Его лицо было напряжено, но в голосе звучала неожиданная мягкость, — он тихо сказал:

— Знаешь, я не переношу женских слез. Они сразу меня сбивают с толку, я теряюсь…

Я отстранилась и посмотрела на него и, неожиданно даже для само́й себя выпалила:

— Я сегодня… застукала мужа с любовницей. Прямо на выпускном нашего сына. Представляешь?! Там были все — дети, родители, коллеги мои… Я ведь учительница в его школе. И он там… как он мог?

Снова накатила волна жгучей обиды, слова застревали в горле, слезы начали скапливаться в уголках глаз. Я пыталась их сдержать, удавалось с трудом.

Валера резко отстранился, как будто и правда любыми способами хотел пресечь слез пролитие и сказал твердо:

— Пошли пить коньяк.

Я усмехнулась, отрицательно покачала головой и едва слышно прошептала:

— Не буду…

Он не сдавался:

— Тогда чай. Быстро, быстро.

И буквально подтолкнул меня на кухню, заставив накрывать на стол.

Я немного растерялась:

— А где у вас что лежит?

— Сама, давай, ищи. Больно я знаю. Еще не хватало, чтобы в доме с хозяйкой я кашеварил!

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула легкая растерянность и надежда, что буря обойдет стороной, а в голосе — призыв оставить слёзы и просто быть здесь, в моменте, рядом, в этом маленьком, тихом убежище от всего мира.

Я вдохнула глубоко, пытаясь собраться и, может быть, впервые за долгое время согласилась, что иметь поддержку в трудную минуту — это уже полдела.

Мы сидели за столом. Я нашла у Тамары Андреевны в ящичках ароматный, душистый травяной сбор и решила заварить его. Успокоиться мне сейчас точно не помешало бы.

На чужой кухне было непривычно хозяйничать, но, поскольку номинальный хозяин находился здесь же, рядом, я чувствовала себя достаточно уверенно, лазая по шкафам.

Наконец, чай был готов. Я села напротив Валеры, напротив этого незнакомого мужчины, с которым только что…

Мысли путались, щеки горели румянцем. Было ужасно неловко, и я совершенно не знала, куда девать руки, куда смотреть. Вся эта сцена в комнате была такой сумбурной, такой выходящей за рамки моего понимания об обыденности, настолько шокирующей, что я до сих пор находилась под впечатлением. Еще и позорно разрыдалась в конце.

И хотя это Валера вел себя как… абориген, стыдно почему-то было мне.

Валера сидел напротив, и его растерянность исчезала, таяла, словно лед на солнце. Мне даже показалось, что сейчас он откроет рот и снова выдаст какую-нибудь похабщину.

В этот момент в тишине пустой квартиры раздался звонок моего телефона. Мелодия прозвучала так громко, что я подпрыгнула от неожиданности. Судорожно вытащила телефон, который, оказывается, все это время лежал в заднем кармане штанов, и попыталась выключить, сбросить звонок. Но получилось лишь нажать клавишу выключения звука.

Входящий звонок продолжал вибрировать, а на экране высветилась фотография моего любимого мужа – улыбающегося во все тридцать два зуба, с огромной рыбиной в руках. Почему-то на фотографиях со мной он никогда так не улыбался. Меня кольнула мысль, что, возможно, ему даже рыба была приятнее моего общества.

— Чего не берешь? — спросил Валера, наблюдая за моими манипуляциями.

Я вскинула на него взгляд.

— Не хочу с ним разговаривать.

— Ну… знаешь… как бы там ни было… не подумай, что я его защищаю, — продолжал Валера, — Но он же не знает, что с тобой произошло. Может, банально переживает. Как бы там ни сложилось, вы же близкие друг другу люди. Представь, ты бы не знала, где он, с кем он, жив ли он…

Я тяжело вздохнула. Валера был прав.

— Если так боишься, хочешь, я с ним поговорю? – вдруг предложил он.

— Нет-нет-нет! Вы что?! – я замахала руками. – Нельзя! Ни в коем случае! Наоборот… лучше помолчите…