Развод. Ты не достоин моих слез!

Глава 16

— Свет, я даже не знаю, с чего начать… — голос мой дрожал. — Вот наша квартира… она же в кредите. Как ее делить? Я даже представить боюсь…

— Спокойно, Людочка, спокойно, — Света погладила меня по руке. — Ничего страшного. Квартиры в ипотеке делятся так же, как и обычные. Суд может присудить ее одному из супругов с обязательством выплачивать второму компенсацию за его долю. Или же обязать продать квартиру и разделить вырученные деньги. Конечно, с кредитом все немного сложнее, но юристы с этим работают каждый день. Найдешь хорошего специалиста, он тебе все объяснит.

— Боже, продавать квартиру… — у меня вырвался стон. — Мы же только ремонт сделали… Все так хорошо было… Как же это всетеперь…

— Знаю, знаю, — Света понимающе кивнула. — Сама через это прошла. Но поверь, этот кошмар закончится. Главное – начать действовать.

— А что делать с Богданом? Ему же шестнадцать… Как быть с опекой? Я даже не представляю, как это происходит…

— Если ему шестнадцать, то суд может учесть его мнение, с кем он хочет остаться. Но в любом случае алименты тебе присудят, — объяснила Света. — Подашь заявление, и все будет официально.

— А если он… — я сглотнула, — …если Миша будет палки в колеса вставлять? Не даст мне развод, не захочет квартиру продавать? Точнее даже не если, а точно будет! Он и слышать не захочет ни о каком разводе, — я понурилась и тише добавила, — орать еще будет…

— Обязаны развести! Подаешь сама заявление. Назначают слушание. Его уведомляют. Если он не явится на слушания три раза, вас разведут автоматически. По разделу имущества точно так же. Суд присудит, обяжет его продать квартиру. Это все, конечно, сложно, долго, нудно. Договариваться друг с другом, бегать по инстанциям… Но в мире миллион людей женятся, разводятся, делят имущество. И поверь, еще ни один не остался равнодушным к букве закона. Если судебное решение не выполняет, то штрафы, а потом и уголовная ответственность. Так что не переживай.

Света сделала паузу, внимательно посмотрела на меня и мягко произнесла:

— Просто готовься, моя девочка, это вопрос небыстрый. Наберись терпения, береги свои нервы, береги свои чувства. Продумай, если ты его не можешь из квартиры выгнать, куда тебе податься, чем заниматься. Как минимизировать твои нервные потрясения. Сама же знаешь, нервные клетки не восстанавливаются. Береги себя. Помни, ты не одна. У тебя есть сын, есть родители. Я подскажу, если будут вопросы.

Я слушала ее, и слезы катились по щекам. Как же это все произошло? Почему именно со мной? Еще на днях я была счастливым человеком, и все у меня было хорошо…

Мысли роились в голове, как потревоженный улей. Казалось, чуть пальцем ткни, и голова взорвется тысячами жалящих игл. Страх, неизвестность, отчаяние… Как же страшно все менять… Как же не хочется лезть во всю эту грязь, во всю эту пошлятину… Но Света права, надо действовать. Надо выбираться из этой ямы. Ради себя. Ради сына, в конце концов.

Слова Светы обрушились на меня лавиной. Я крепко задумалась. Насколько все это будет сложно? Квартира, кредит, развод… Богдан… Какие нервы мне это будет стоить? Миша точно упрется рогом, ни о каком разводе и слушать не захочет.

— А Богдан как отреагирует? У него и так переходный возраст… — пробормотала я, скорее себе под нос.

— Дети всегда страдают больше всех, увы. Но не должен он в грязи этой жить, видеть, как мать-терпила ходит чернее тучи, а горе-папаша ноги о нее вытирает…

— Не позволю! — зло процедила, с трудом выдохнула и уже мягче добавила, — Да уж, бедный мой мальчик… — Вздохнула, представив, как его будет штормить.

Тут к нам подбежали Светины малыши – мальчик и девочка, погодки. Лет трех-четырех. Хорошенькие такие, миленькие. На мальчике яркие шорты и синяя майка, на девочке – желтое платьице и белая панамка, из-под которой выбивались два рыжих хвостика. У обоих – россыпь веснушек на носах и щеках, руки и лица перепачканы песком. Видно, только что из песочницы.

— Боже мой, какие чумазики! – улыбнулась я, наклоняясь к ним. – Это кто у нас здесь такие… пупсики-карапузики?

Светлана рассмеялась, обнимая детей.

— Рыжухи мои. Копия папаши! Кто бы мне сказал пять лет назад, что я променяю два высших, карьеру… — она махнула рукой в сторону офисных зданий, виднеющихся вдали, — …на этих вот карапузов и домоседство… Рассмеялась бы в лицо!

Девочка потянула Свету за платье, что-то шепча ей на ухо.

— Сейчас, солнышко, — Света ласково ответила ей. — А теперь мне самой смешно, насколько я была упоротой, держалась за этот песочный замок… Розовые очки… Жизнь мимо проходила! Кроме карьеры ничего и не было. Работа, дом, одиночество… Люди приходили, платили, получали услугу и исчезали навсегда. А мне казалось, что я их спасаю, что они мне благодарны… — Света вздохнула. — Глупости все это…

Она поправила панамку на дочке, отряхивая с нее ладошек песок и помогая попить воды.

— Самое главное, Люд, — обратилась она ко мне серьезным тоном, — не заморачивайся. Да, это все больно, неприятно и долго… Но нет ничего невозможного. Одна дверь закрывается, другая открывается. Если так случилось, значит, так было нужно. Бог тебя, значит, для чего-то остановил… Подзатыльник дал. Мы же знаков судьбы не замечаем, премся, как бараны…

Мальчик, взяв совочек, начал усердно копать песок, ссыпая его мне на ноги. Я от неожиданности дернулась, но потом улыбнулась, вытащила ноги из туфель и с улыбкой ободряюще кивнула, мол, закапывай.

Мальчуган со счастливой улыбкой принялся самозабвенно работать экскаватором.

А Света продолжила:

— Так и есть же? Судьба нам предначертана всем хорошая, а мы не видим. Вот она и начинает бить тревогу. Сначала легкий знак, потом сильнее, сильнее… — продолжала Света, — пока бетонной плитой не приплющит. А могли бы раньше отреагировать… Безболезненно. Но нет, мы тянем до последнего… Когда уже все, точки невозврата пройдены…

Я вздохнула.

— Да, Света… Ты права. Мудрая ты женщина… Спасибо тебе огромное. Я, может, денег тебе должна?