Развод. Ты совсем потерял берега

Глава 3

Обычно я просыпаюсь первая, когда за окном еще только брезжит рассвет. Привожу себя в порядок: двадцать минут ухода за кожей, легкий дневной макияж, аккуратная укладка волос — все как учила мама, а ее бабушка. Потом иду в кухню, наливаю кофе и начинаю готовить завтрак для своих мужчин.

В нашей семье женщины никогда не стояли за прилавками и не просиживали юбки в офисах. Наша работа — быть хозяйками, той самой шеей, которая поворачивает голову мужа в нужном направлении. Мы создавали фундамент, на котором мужчины строили свою карьеру. Мой дед стал генералом, папа — профессором от медицины. С Колей, конечно, вышло скромнее — всего лишь финансовый директор. А Нина и вовсе выбилась из колеи, заявив, что хочет сама зарабатывать деньги. Она открыла цветочный магазин.

К слову, после того как провожаю мужа на работу, а сына в универ, я обычно звоню дочери, но сегодня впервые за долгие годы просыпаюсь от ее звонка и понимаю, что время позднее. Точно за десять утра. Вскакиваю, прижимаю трубку к уху и бегу в кухню проверить, не поубивали ли Леша и Коля без меня друг друга.

— Привет, Нин, проспала, представляешь, — выдыхаю в трубку на ходу, спотыкаясь о разбросанные тапочки.

— Ты здорова, мам? Голос у тебя хриплый.

— Это я еще не проснулась просто. Не представляешь, какой у нас тут вчера кошмар был. Я под утро только уснула, — бормочу, поправляя нечёсаные волосы.

— Все так плохо? — спрашивает дочь — она в курсе, что вчера должно было состояться знакомство с девушкой Лешки.

Я забегаю в кухню, оглядываю брошенные на столе грязные тарелки и чашки, крови не нахожу, но все равно хмурюсь. Мне вдруг в голову приходит мысль: а почему Нина не проявила ни малейшего интереса к девушке брата? Она ведь даже сожалений никаких не продемонстрировала из-за того, что не сможет приехать. Нина, наоборот, как будто придумала себе кучу причин, чтобы не приезжать. Только сейчас это понимаю.

— Ты ее видела, да? — спрашиваю подозрительно, присаживаясь на край стула.

Дочь тяжко вздыхает, и в трубке раздается шум, будто она перекладывает телефон.

— Да, случайно получилось. Она работает в салоне, куда я на ресницы хожу. И вот неделю назад встретила их с Лехой, когда вышла из кабинета. Он за ней на работу зашел, — сознается, и в ее голосе слышится виноватая нотка.

— А мне почему не сказала?! — возмущаюсь я, машинально проводя пальцем по кофейному пятнышку.

— Лешка просил не лезть. Прости, мам, я и так у него всю жизнь злобная страшная сестрища. Решила исправиться, — отвечает она, и я представляю, как Нина кусает губу, как всегда когда нервничает.

— И очень не вовремя! Исправляться надо было в другой ситуации. Ты разве не заметила, что они из разных миров? — спрашиваю, вставая.

Включаю кофемашину.

— Заметила, конечно, но подумала: вдруг она из нашего нюни человека сделает? вдруг он качаться начнет? за собой следить? — парирует дочь.

Я наливаю кофе в кружку с надписью «Лучшая жена» и сажусь. Так-то логика в словах дочки есть.

— Нин, я хочу потихоньку разузнать о ней побольше. Ты не можешь выяснить ее фамилию? Я бы для начала соцсети глянула, друзей и родителей пробила. Что-то мне кажется, все это не к добру, — говорю я, разглядывая на кружке начавшую стираться надпись.

— Мам, я узнаю, конечно, но если хочешь мое мнение, то оставь их в покое. Она сама его бросит, — уверенно заявляет Нина, и в ее голосе звучит такая убежденность, что мне даже становится обидно за Лёшку.

— Да я и не буду лезть. Просто со стороны тихонько прослежу, — успокаиваю дочь.

Болтаем еще немного о том о сём, заканчиваем разговор, и, пока допиваю кофе, Нина присылает мне ссылки на соцсети Юлии Светляковой. К моему счастью, мастера маникюра их не закрывают из-за поиска новых клиентов, и я погружаюсь в изучение фотографий.

Через десять минут в глазах рябит из-за обилия ярких дизайнов ногтей. Здесь и нежные пастельные тона, и вызывающе-красные, и даже с позолотой. Я понимаю, что страница это чисто рабочая, ничего личного я на ней не найду.

Встаю, загружаю посуду в посудомойку и приступаю к поискам с другой стороны. Иду по друзьям и вскоре нахожу мать Юли — Аллу Светлякову. Но она парикмахер, приходится продираться через сотни фотографий стрижек и окрашиваний, пока добираюсь до альбома с подписью «Мой Светлячок» — там профессиональная фотосессия Юли. Красивые чувственные снимки: вот она в вечернем платье на фоне заката, вот смеется, запрокинув голову, вот задумчиво смотрит вдаль. Но не это меня настораживает. Где-то я видела похожее на аватарке!

Возвращаюсь к странице Юли и ищу по друзьям. Есть! Еще одна страница! Но ЮлА — так девушка себя назвала — свою страницу закрыла. Тыкаю на «общие друзья», потому что там торчит цифра два. Ну ладно, один — Лешка, а кто второй? Открываю и не могу поверить глазам. Нет там моего сына у нее в друзьях. Зато есть генеральный директор фирмы Коли и менеджер по организации досуга Вероника Тихонова.

Нечего не понимаю. Сижу хлопаю глазами, ощущая, как учащается пульс. Почему мы с ними «друзья» — понятно. За двадцать лет работы мужа на «К-тех» я на стольких корпоративах побывала, что в неплохих отношениях с Орловым и всем секретариатом, как и сотрудниками Коли. Но Юля-то там каким боком?! Неужели приходит делать маникюр генеральному?

Я тру лоб, пытаясь родить годную идею, и вдруг замечаю, что руки у меня слегка дрожат, как будто я на пороге неприятных открытий.