Развод. Ты совсем потерял берега

Глава 4

Написать Веронике и спросить про Юлю не решаюсь. Понятия не имею, какие между девушками отношения — возможно, они лучшие подруги, и Вероника ей тут же обо мне донесет. А это приведет к ссоре с Лешкой, которая окончательно разрушит и без того хрупкий мир в нашей семье. Написать Дмитрию Орлову... На этой мысли я в голос смеюсь, представляя себе картину: «Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич, не подскажете, почему девушка моего сына у вас в друзьях?» Нет, это совершенно исключено.

Дело в том, что отношения с генеральным директором «К-тех» у нас неоднозначные. Достаточно сказать, что муж меня к нему отчаянно ревнует уже двадцать лет.

Поводов я никогда не давала, но Дмитрий... При каждой встрече он застывает на мне восхищенным взглядом, который я чувствую даже спиной, и всегда подчеркнуто вежлив. А еще обязательно интересуется, что из прочитанного в последнее время меня особенно впечатлило. Мы с ним заядлые читатели, и выяснили это еще при первом знакомстве, когда случайно обнаружили общую любовь к «МиМ», заговорив цитатами из этого потрясающего произведения.

Казалось бы, с чего тут ревновать? Но Коля утверждает, что Орлов ни с кем больше не бывает настолько любезен и вообще до сих пор не женат, потому что возвел меня на пьедестал двадцать лет назад, и никто за это время меня не смог подвинуть. Я, конечно, не верю и смеюсь, пожимая плечами, но во время особенно жестоких ссор с мужем мне это (пусть и ложное) знание добавляет немного самооценки. Ну и само собой я никогда к Дмитрию не обращусь с подобной ерундой — мое воспитание и чувство такта не позволят.

Однако на душе такое чувство... будто все вокруг — сложный пазл, где не хватает ключевых деталей. Будто меня намеренно водят за нос или вообще предали те, кому я доверяла больше всего. Комок подкатывает к горлу, когда я осознаю, что даже собственная дочь могла что-то скрывать.

Звоню Нине, держа телефон дрожащими пальцами. Гудки кажутся вечностью, пока я дожидаясь ответа, нервно постукивая ногтями по столу.

— Нашла что-то интересное? — спрашивает дочь, и я слышу, как на фоне звенят колокольчики в ее магазине, шуршат оберточная бумага, сотрудницы переговариваются с покупателями.

— Нашла, но, честно говоря, не знаю что и думать. — Мой голос звучит хрипло от напряжения. — У Юли на закрытой странице в друзьях генеральный директор твоего отца и менеджер по досугу, а вот Леши нет. Мне это кажется странным. Может быть, ты сможешь через своего мастера узнать, как такое могло случиться?

— Постараюсь! — слишком быстро отвечает Нина, и в ее голосе я улавливаю странные нотки — то ли вины, то ли страха.

Она почти сразу отключается под предлогом срочного заказа, оставив меня с еще большими вопросами.

Я заставляю себя заняться ежедневной домашней рутиной, словно нормальные действия помогут вернуть ощущение контроля над жизнью. Звоню родителям. Их спокойные голоса как глоток свежего воздуха, но вчерашними событиями не делюсь — не хочу пугать. Уборкой в доме занимается приходящая домработница, а вот цветы — моя отдушина. Сегодня я особенно тщательно проверяю каждое растение: фикус в гостиной, орхидеи в кухне, пионы на клумбе у дома. Пальцы погружаются в землю, проверяя влажность, а мысли продолжают метаться.

Стирка, загрузка посудомоечной машины, приготовление ужина — все делаю на автомате, в то время как в голове роятся подозрения одно другого фантастичнее.

Часа в три телефон вибрирует — сообщение от сына: «Занятия закончились, но я буду поздно». Коротко, без подробностей. Вздыхаю, но ставлю на него сердечко — пусть знает, что я все равно на его стороне. А в начале седьмого слышу, как открываются автоматические ворота. Приезжает с работы муж. Иду его встретить.

Когда дверь открывается, в дом входит не просто человек — вваливается черная туча в костюме.

— Что случилось? — осторожно спрашиваю.

В ответ он делает широкий шаг ко мне и прижимает с такой страстью, которой я не ощущала уже лет пятнадцать. Руки Коли дрожат, когда он обхватывают мою талию, и горячее дыхание обжигает шею.

— Ты почему ночью из спальни ушла? — хрипло шепчет муж, зарываясь носом в мои волосы, втягивая запах шампуня и духов, трется губами о шею, оставляя влажные следы.

Мы женаты двадцать пять лет. Мне было двадцать, а Коле двадцать один на момент свадьбы. Такие спонтанные всплески чувств миновали нас давным-давно. Этот внезапный порыв скорее пугает, чем радует. Его тело прижимается ко мне с почти болезненной силой, будто он пытается что-то доказать или… забыть.

— Ты храпел, а я разнервничалась и не могла уснуть, — говорю спокойно, пытаясь отстраниться, чтобы заглянуть ему в глаза. Его зрачки расширены, на лбу выступает испарина, хотя на улице совсем не жарко. — Коль, ты в порядке? Может, выпьешь воды?

— Хочу тебя! — страстно заявляет муж, и в его голосе звучит какая-то отчаянная нота.

Его пальцы впиваются в мои плечи, оставляя следы, которые завтра превратятся в синяки.

Я буквально теряю дар речи. Не то чтобы мне претила близость с мужем в разгар дня — в здоровых отношениях это нормально, — но сейчас у меня от нахлынувших подозрений и этого странного поведения нет ни капли возбуждения. Интуиция вопит сиреной, каждая клеточка тела напряжена как струна.

— Блин, Коль, я, конечно, рада и даже счастлива, — говорю, чувствуя, как предательски дрожит голос, — но у меня что-то на нервной почве месячные раньше времени пришли, — вру виноватым тоном, чмокаю мужа в лоб и отстраняюсь, делая вид, что поправляю блузку. — Не обижайся, меня что-то вчерашний вечер выбил из колеи.

Его лицо искажает гримаса — смесь разочарования, злости и чего-то еще, чего я не могу распознать. Он отступает, и в воздухе повисает тяжелое молчание, которое наконец прерывает звонок моего телефона.

Нина!

— Да, дочь! — кричу бодро, поднеся к уху трубку.

Коля, резко повернувшись, уходит в кабинет и хлопает дверью так, что я вздрагиваю.