Развод. Ты совсем потерял берега

Глава 5

— Мам, я выяснила. Все оказалось гораздо проще. Зря ты нервничала, — говорит Нина, транслируя в трубку сплошной позитив.

Она таким тоном о своих школьных достижениях в детстве рассказывала.

Но я не спешу расслабляться. Привычки накручивать себя на ровном месте не имею, поэтому доверяю интуиции — а она по-прежнему вопит тревожной сиреной.

— Хорошо, если действительно зря, — тяну со скепсисом, чувствуя, как брови сами сдвигаются к переносице. — Рассказывай.

— В общем, моя мастер рассказала, что Юля, когда только в город приехала, устроилась курьером в «К-тех». Поработала там недолго, потом отучилась на мастера маникюра и пришла работать к ним в салон. Вот с тех пор она и осталась в друзьях у генерального и менеджера, — торжественно сообщает дочь.

Я потрясённо закрываю глаза и мотаю головой, чувствуя глухую досаду. Нине двадцать четыре года, но она до сих пор наивный ребёнок! Не может выстроить элементарную логическую цепочку: если Юля работала в «К-техе», значит Коля её знает, а если Коля её знает, то почему мне об этом не сказал? Если бы моему мужу было нечего скрывать, он бы не сделал вид, что знать девушку сына не знает.

— Спасибо, Нинуль, — говорю дочери спокойно, сжимая телефон так, что пальцы белеют, но ничем не выдаю подступающей ярости. — Успокоила! Пойду твоего отца ужином кормить.

Заканчиваю разговор и роняю телефон на диван. Встаю и решительно иду в кабинет Коли, чувствуя, как с каждым шагом во мне растёт бешенство. Распахиваю дверь — она ударяется о стену — и смотрю на мужа с угрозой, скрестив руки на груди.

— Как ты мне объяснишь факт, что вы с Юлей давно знакомы? — спрашиваю холодно, и мой голос звучит металлически-чётко.

Внимательно наблюдаю за реакцией мужа и вижу, как его пальцы замирают над клавиатурой, а глаза на мгновение расширяются. Замешательство — крайне редкое для него явление. Но Коля быстро берёт себя в руки, и на его лице появляется возмущённое выражение, брови грозно сдвигаются.

— Что за бред?! Я её впервые вчера увидел! — Муж отталкивается от стола, и кресло с скрипом отъезжает назад.

— Она работала курьером в «К-техе», — не сдаюсь я и делаю шаг вперёд.

— По-твоему, я помню всех мелких сошек, которые когда-то работали в «К-техе»?! — злится Коля, и его лицо начинает краснеть.

Мой смех наполнен горечью.

— Конечно помнишь, дорогой. Ты помнишь даже тех, с кем в детский сад ходил. У тебя прозвище «Коля-фотоаппарат» из-за твоей феноменальной памяти на лица.

Муж пыхтит, раздувая ноздри, его руки сжимаются в кулаки, и он не сразу находится. В кабинете повисает тяжёлая пауза.

— Может, она покрасилась и стрижку изменила. За год человек успеет даже пол поменять! — наконец, вырывается у него, и он раздражённо проводит рукой по волосам.

— А откуда ты знаешь, что она работала у вас именно год назад? — бросаю устало, разворачиваюсь и выхожу из кабинета, оставляя дверь открытой.

Я не знаю, что скрывает муж. Страшно даже думать об измене, но почему-то именно о ней мысли и лезут в голову, цепляются, как колючки.

— Маш, да я просто не хотел Лешку смущать! Не знал, как Юля отреагирует, если я всем расскажу, что она была девочкой на побегушках, — слышу, как Коля вскакивает из кресла, и его шаги гулко раздаются за моей спиной.

Лучше бы молчал и стоял на своём! В деликатность мужа я верю ещё меньше, чем в его плохую память на лица.

Иду в прихожую, чувствуя удары сердца почти в горле. Меняю домашние тапочки на балетки. Пальцы дрожат, когда застёгиваю ремешок. Снимаю с крючка ключ от машины.

— Ты куда?! — Голос мужа гремит угрожающе.

— В аптеку, тошнит от твоего вранья, — цежу сквозь зубы и резко открываю входную дверь.

На самом деле мне просто хочется убраться от него подальше и остыть. Обдумать ситуацию и решить, что делать.

Сажусь в машину и выезжаю за ворота. Гравий хрустит под колёсами. Уже смеркается, последние лучи солнца золотят верхушки деревьев, а на дорогах становится меньше машин. Окно приоткрыто, и прохладный вечерний воздух обдувает лицо, смешиваясь с запахом обивки салона из кожзама. Хочется просто ехать по трассе в тишине, слушая, как мотор ровно гудит, и на миг почувствовать себя беспечной и свободной, как в те времена, когда жизнь казалась простой и понятной.

Иногда я жалею, что так рано — в двадцать лет — вышла замуж и родила детей. Руки автоматически сжимают руль, когда осознаю, что вообще никогда не жила для себя. Мама частенько повторяла: «Вот вырастите Нину с Лешей, выучите, пристроите в хорошие руки — и сможете выдохнуть». Но сейчас, наблюдая в зеркале заднего вида, как медленно удаляется наш дом, мне кажется, что этому не бывать никогда.

Я как будто вижу всю свою семью на краю пропасти, и мне предстоит принять важное решение. Столкнуть её с обрыва — то есть продолжить копать, чтобы докопаться до сути, какой бы горькой она ни оказалась, — или спустить на тормозах, сделать вид, что поверила мужу, и больше никуда не лезть. Однако всё во мне, каждая клеточка моего естества яростно противится второму варианту. В этой истории замешан сын. Если он свяжет свою судьбу с девицей, с которой путался его отец... Нет, я такое не выдержу.

Резкий звонок телефона вырывает меня из тяжёлых раздумий. Опускаю взгляд на дисплей — «Сынок». Поворачиваю к обочине, шины мягко съезжают на гравий, и я принимаю вызов.

— Привет. Отец дома? — угрюмо спрашивает Лешка, и в его голосе слышится какое-то странное напряжение.

— Дома, — отвечаю и замечаю, что пальцами нервно постукиваю по рулю. — А ты где?

— Да я у Юли был, но её на работу вызвали. Постоянная клиентка попросила срочно выйти. — Сын делает небольшую паузу, и я слышу, как на фоне у него гудит городской шум. — Как у него настроение?

Дожили! Сын уже боится домой идти из-за отца, избегает с ним встречи. А что будет, когда вскроются все детали? В том, что тайное всегда становится явным, у меня сомнений нет — жизнь не раз это доказывала.