Развод. Ты стал для нас предателем

Глава 1

— Мила, откуда у тебя эта заколка? – разглядываю в золотистых волосах дочери причудливое переливающееся украшение в виде цветка из страз нежных оттенков.

— Алина подарила, – с чистой детской наивностью произносит моя пятилетняя дочь, словно это совершенно обычное дело.

Её светло-серые глаза светятся радостью, и на лице безмятежная улыбка, которую можно видеть только у детей. Она вертит головой, чтобы продемонстрировать мне свою заколку во всей красе, полностью погружённая в свой маленький мир.

Машинально поднимаю руку, коснувшись кончиками пальцев обручального кольца на безымянном пальце. Ощутив тепло металла, прокручиваю украшение.

— Алина? – пытаюсь говорить спокойно, а внутри всё сжимается от тревоги. — Она твоя подружка?

— Не моя, – улыбается дочка, морща нос, — Папина. Его подружка подарила мне эту заколку, – хвалится Мила, раскручивая волосы и улыбаясь своей бесконечной, чистой улыбкой, которая растапливает тревогу внутри меня.

Я смотрю на неё, и сердце замирает от нахлынувших мыслей.

Что происходит?

Подруга? Или любовница?

— Очень красивая заколка, – произношу я с лёгкой улыбкой, борясь с нахлынувшими чувствами. — Ты выглядишь великолепно.

Делаю глубокий вдох и стараюсь успокоить себя. Смешанный поток эмоций начинает переполнять меня: какая-то непонятная ненависть к Алине, нежность к дочери, страх перед будущим.

— Алина хорошая, да? – произношу эти слова, стараясь вложить в них позитив. Хочу понять всё, что происходит сейчас, до конца.

— Да, – радостно отвечает мне дочка, прикасаясь к своему подарку. — Она очень добрая.

Я прижимаю Милу к себе, чувствуя, как хрупкий мир моей дочери вдруг начинает связываться с моим тёмным предчувствием.

Как же аккуратно провести разговор с Милой, когда не знаю правды?

В этот момент дверь на кухню широко распахивается и на пороге появляется мой муж Виталий. Его лицо искажает гнев, а глаза сверкают недовольством.

Я чувствую, как ком в горле становится ещё больше, когда он направляет свой упрекающий взгляд на Милу, которая, не понимая всей серьёзности ситуации, продолжает демонстрировать заколку.

— Я же сказал тебе не нацеплять её дома, – зло кричит на дочь Виталий. Его голос резонирует по кухне как удар громом.

Я встаю между ним и Милой.

— Успокойся, – прорывается у меня, и хотя я стараюсь звучать уверенно, собственное сердце дрожит от страха. — Это всего лишь заколка.

Мила, изумлённая резкостью его тона, снимает с себя заколку и прячет её у себя в маленькой ручке за спиной.

Её весёлое настроение растворяется, и я вижу, как в детских глазах застывает незнаемая до сегодняшнего дня обида.

— Это всего лишь вещь. Мила вправе носить её, – пытаюсь найти решение в этой нарастающей напряжённости, глядя на Виталия, который медленно успокаивается. Но его лицо остаётся натянутым по-прежнему.

— Я не хочу, чтобы она её носила, – проворачивает он. И его слова ощущаются мне острым ножом, вонзающимся в сердцевину нашего брака.

Я чувствую, как внутри меня всё сжимается, когда вспоминаю, какими мы с ним были до этого дня. Любящими заботливыми родителями, никогда не повышающими голос на Милу.

— Тебе не стоит объяснять мне, что хорошо, а что плохо для нашей дочери, – продолжает Виталий. Его тихие слова наполнены злобой.

Мила жмётся ко мне. Её маленькие ручки обнимают меня. Она смотрит на отца с испугом и непониманием.

Это пробуждает во мне защитный инстинкт ещё больше.

— Не повышай на неё голос. Неужели ты не видишь, что пугаешь её, – произношу я, опасаясь оказаться в ловушке его гнева.

— Выкинь эту дрянь, – командует он Миле, открывая дверцу в кухонном гарнитуре. Кивком головы указывает на мусорное ведро, сохраняя на своём лице недовольство.

Мила, всё ещё пряча заколку, начинает тихонько всхлипывать, а её маленькое сердечко начинает биться с моим в унисон.

— Зачем ты так с ней, – прижимаю дочку к себе. Смотрю на него с укором.

— Затем, – пронизывает меня злобным взглядом, наполненным чуждой мне энергетикой. — Нечего чушь всякую нести. На своём детском языке. И нечего лезть во взрослые дела, – добавляет холодно.

Укоризненно смотрю на него, поглаживая дочь по спине.

— Не плачь, солнышко. Папа не хотел. Завтра мы купим с тобой ещё заколку. Много заколок, – наклоняюсь к ней, обнимаю её ободряя.

— Я эту хочу, – дёргает хрупкими плечиками моя малышка.

Я понимаю, что на этом накале страстей и раздора, моя внутренняя решимость крепнет. Я должна защитить её, не позволяя Виталию, или кому-то другому, разрушить наш хрупкий мир, ранимый, как цветок из страз.

— Я уложу тебя спать. Тебе приснится самый прекрасный сказочный сон. В нём ты будешь принцессой, – уношу Милу в её уютную розовую комнату, игнорируя просьбу мужа.

Рассказываю сказку, и ей удаётся уснуть.

Целую в лобик свою маленькую принцессу, поправляя её золотистые волосы.