Развод. Ты сжег все мосты

Глава 8

Когда Смирнов уходит, а я остаюсь совсем один, на меня накатывает осознание, что работать сегодня я уже не в состоянии.

Да и какой смысл вкладываться в работу конторы, если ее часть до сих пор мне не принадлежит?

Может, Смирнов был прав? Стоит поговорить с отцом Ангелины и попробовать убедить его отдать контору мне.

Бросаю взгляд на часы.

До следующей встречи за ужином еще несколько часов, а значит я успею навестить Белова.

Ощущаю внутри непонятные покалывания, когда понимаю, что мне придется общаться с этим человеком.

В прошлый раз мы плохо попрощались.

Я бы сказал, очень плохо.

Собрав со стола бумаги, которые пронес мне Смирнов, я бросаю их в папку и выхожу из офиса.

Меня ждет напряженный разговор, но мои деньги и контора сейчас важнее всего.

***

Когда я захожу на террасу Беловых, то по обыкновению застаю Николая Казимировича сидящим в своем кресле и печально глядящим на сад.

Внутри все сковывает от отвращения, когда я предвкушаю разговор с ним. В последние годы его характер оставлял желать лучшего.

–Добрый день, Николай Казимирович.

Мужчина поднимает на меня усталый взгляд и тут же его отводит, давая понять, что не хочет меня видеть.

–Мне нужно с вами поговорить.

–А мне не нужно, чтобы ты со мной разговаривал, – едко отвечает он.

–И все же… может, вы меня выслушаете? Это касается дел конторы, к которой и вы приложили руку.

Белов лишь ухмыляется.

–Если ты не понял еще, на эту конторку мне наплевать. С чего бы мне тебя слушать?

–Но я думал…

–Я болен, Кирилл, – жестко осаждает он мои попытки продолжить, – через пару месяцев уже коней отброшу. Думаешь, мне есть дело до твоих проблем?

Он снова откидывается в кресле, умиротворенно глядя в потолок.

Ну уж нет!

Я перся в такую даль не для того, чтобы уехать ни с чем!

–Как вы можете так говорить? Это и ваше дело тоже! Хотите, чтобы все развалилось у вас на глазах?

Белов выглядит абсолютно равнодушным.

И это только больше бесит.

–Может, ты не заметил, но я передал все права на контору другим людям. Так что да, мне на нее насрать.

Я замолкаю, глядя на Белова с таким презрением, на которое я только способен.

Надо найти остальные болевые точки бывшего судьи.

Что его может сейчас стриггерить? Болезнь? Одиночество?

–Значит, вы даже не жалеете, что ничего не оставите после себя, Николай Казимирович?

–Почему ничего? У меня есть две дочери.

Я довольно расплываюсь в улыбке. Отлично, что он начал тему семьи.

–Ну, дочери это очень спорный вопрос. Не уверен, что они хотят иметь к вам отношение…

От неожиданности моего комментария мужчина аж выгибается в кресле и с неподдельным изумлением смотрит на меня.

–А что вас удивляет? – продолжаю я. – Ангелина наверняка считает вас предателем.

–Меня? – глаза Белова лезут на лоб от удивления. – Умеешь же ты стрелки, мразота, переводить. Сам свой брак разрушил, а еще мне что-то смеет говорить.

–Не надо, Николай Казимирович, лукавить, – хитро улыбаюсь я, понимая, что попал в точку, – когда она к вам прибежала плакаться в жилетку, вы ей что сказали?

Он продолжает молчать, но тело говорит само за себя.

Зажатое и скрюченное.

–Почему же вы молчите? Может, вам напомнить? – напираю я.

–Не нужно, – вдруг хрипло отвечает Белов, – я сказал, что выберу твою сторону при разводе.

Я давольно хмыкаю.

–Вот и всё, Николай Казимирович, – бросаю ему холодно. – Вы сами сделали свой выбор еще тогда. И никакие подарки в виде доли в компании, имущества, подарков, не заставят Ангелину вас простить.

Мужчина все еще сидит неподвижно, словно окаменелая статуя, но я чувствую исходящий от него гнев и одновременное опустошение.

Я задел его за живое.

–Зачем ты пришел? – спрашивает он холодно.

–Убедить вас в том, что нет никакой целесообразности в том, чтобы отдавать долю в конторе вашей дочери, – решительно заявляю в ответ.

Белов язвительно улыбается.

–Хочешь, чтобы я сделал тебя полноправным хозяином?

–На то и был первоначальный уговор.

–Первоначальный уговор был в том, чтобы ты сохранил свой брак, Кирилл. А не трахался с ее сестрой!

Теперь приходит мой черед молчать. Белов слишком разошелся.