Развод. Ты сжег все мосты

Глава 23

Я смотрю на сестру, не в силах поверить, что это действительно происходит со мной.

Какое-то безумие! Маша заявилась ко мне в офис спустя пять лет молчания, чтобы извиниться?! Вырываю руку из ее ладоней и быстро пячусь назад.

–Это Князев тебя прислал, да?

–Князев? – Маша шмыгает носом, вытирая рукавом слезы со щек, – причем здесь он?

–Он тоже заявился ко мне на порог, вымаливая прощение. Это у вас такое странное паломничество для того, чтобы карму почистить?!

Все происходящее не просто вызывает недоумение, а, по-настоящему злит.

–Ты увела у меня мужа, а теперь смеешь заявляться на мой порог?

Я аккуратно забираю документы со стола, которые приготовила для завтрашнего вечера.

Только разборок с сестрой мне не хватало.

–Ангелина, послушай, между мной и Князевым больше ничего нет.

–Ага, конечно! А про вашего ребенка ты не забыла?

Маша смахивает с глаз очередную слезу, поправляет косынку, которая сползла на бок и стыдливо закрывает лицо руками.

–Он так и не принял нашего ребенка, а теперь еще и хочет выставить нас за дверь! Лишить денег и дома!

–Что ж, извини. Тут я тебе помочь не могу. Найми себе юриста, пусть разбирается с алиментами.

Пытаюсь не вестись на провокации дорогой сестры. Знаю я, как она умеет давить на жалость.

–Пожалуйста, Ангелина, не гони меня! Мне больше некуда пойти.

–Обратись к отцу, – фыркаю я, вспоминая этого гнусного человека, – тебя то он точно в беде не оставит.

–Уже оставил. Сказал, чтобы я убиралась из его дома.

Снова внутри что-то начинает неприятно похрустывать.

Я бросаю косой взгляд на Машу, которая сидит на полу в моем кабинете и заливается слезами.

Вид у нее болезненный. Бледный. На худых щеках засохли слезы, которые она нервно пытается стирать.

Красивая и стройная блондинка, которой она была раньше, теперь стала уставшей, измученной женщиной, которая была лет на десять старше своего возраста.

– Отец так поступил с ТОБОЙ?

– И даже не моргнул. Ему плевать на то, что у меня есть маленький ребенок и даже на то, что мне некуда идти.

Я с удивлением смотрю на сестру. Их связь с отцом всегда была более глубокой. Он неявно, но отдавал ей предпочтение во всем, прощал то, что мне никогда не прощал, и я до последнего думала, что и испорченную карьеру, он сможет ей простить. Но видимо… даже у отцовской любви был предел.

–Он ненавидит меня, Геля, – всхлипывает Маша, – меня все ненавидят.

–Значит это его решение. Ничем не могу тебе помочь.

–Ангелина, пожалуйста, ты единственный светлый человек в этой семье. Дай мне шанс доказать тебе, что я могу быть другой! Пожалуйста!

–Один уже так пытался доказать, а потом оказалось, что кроме в моей подписи в документах за имущество ему ничего не надо.

–Так ведь это, Князев! – возмущено восклицает сестра, – ему нельзя верить.

–А тебе значит можно? – выплевываю брезгливо, вспоминая, как они себя вели с Кириллом, когда я застукала их в спальне, – ты ничем не лучше него. Залезла в постель к Кириллу и разрушила наш брак, настроила семью против меня… а теперь хочешь, чтобы я тебе помогла?

–Но я изменилась… Ангелина.

Секунды длятся целую вечность, пока я смотрю в опухшие глаза Маши.

Я бы хотела ей верить. Очень хотела. Но после того, что она сделала, я уже не думаю, что, когда-нибудь смогу назвать ее родной.

–Все это не имеет смысла, Маша. Ты все равно не докажешь мне и не убедишь меня в том, что ты стала другой.

На губах девушки проскальзывает улыбка, отдаленно напоминающую тень надежды.

–А что, если докажу.

–Это вызов? – с удивлением переспрашиваю я, хотя сильно сомневаюсь, что в мире может быть еще что-то, что изменило бы мое отношение к сестре.

–У меня случилось несчастье, Геля. Большое горе и мне больше некуда пойти, кроме как к тебе.

Выжидающе смотрю на сестру, словно ожидая от нее доказательств.

Она ловко перехватывает этот взгляд, а спустя секунду протягивает мне несколько смятых бумаг.

Я просматриваю их бегло. Без особого интереса.

Очередной взгляд, брошенный в сторону Маши, заставляет ее шмыгнуть носом и начать говорить.

–Наш с Князевым ребенок, инвалид, – слова прожигают сердце.

Несмотря на всю боль и обиду на сестру, я никогда не желала ей такой участи.

–У него задержка в развитии, я не уверена, что он сможет быть обычным членом общества.

–Мне жаль, – только и могу выдавить я, глядя на бумаги.

Если все это правда, то ситуация для Маши действительно критичная. Будь у меня больной ребенок на руках, не знаю, как бы я справилась.