Развод. Ты вошёл не в ту дверь

Глава 5

Ирина

Понятия не имею, откуда беру силы, но держусь. Внутри жалобно скулю, а по виду и не скажешь — я всё же забежала в туалет и посмотрелась в зеркало.

Я спокойно болтаю по дороге с внуком, внимательно слежу за дорогой, и руки на руле не трясутся.

Дмитрий оказался прав. Заглянув в себя, я нашла ответ на свой вопрос: Лариса не обманула — муж мне на самом деле изменяет. Причем я догадывалась об этом давно, но мне было проще делать вид, что в нашей семье все хорошо. Это удобно. Как говорил мой любимый классик, «Ах, обмануть меня нетрудно, я сам обманываться рад…»

Видимо, поэтому еду по своим делам, а не в больницу на машине скорой помощи с каким-нибудь гипертоническим кризом, инсультом, инфарктом или нервным срывом. Мне больно, но подсознательно я уже была готова к такому повороту.

— Бабуль, тебе тоже все надоело, поэтому ты молчишь и ничего мне не рассказываешь? — спрашивает Павлик.

И возвращает меня в реальность. Это что за разговоры такие в восемь лет?

— Давай-ка сегодня ты мне расскажешь, дорогой мой, что именно тебе надоело, — говорю преувеличенно бодро.

— Школа, уроки, тренировки, тренировки, школа, уроки… Мне даже мультики некогда посмотреть и в игру поиграть. Встаю — темно, домой приезжаю — темно. Спать хочу. Надоело всё, — жалуется внук.

— Потерпи, Павлуш, это просто зима. Скоро день пойдет на прибыль, и станет веселее. Каникулы начнутся, — утешаю, как могу.

А сама думаю, что в моей жизни тоже наступает зима. Зима жизни, если точнее. И если я ничего не предприму, она станет вечной, и никакого солнца я не увижу. Прав Дмитрий: надо взбодриться и сменить приоритеты. Подумать в кои-то веки о себе. Может, на какие-нибудь латинские танцы записаться. Или научиться выделывать на шесте невообразимые па. А что? Я видела как-то ролик про бабулю за семьдесят, где она такие кренделя на шесте выдавала, что волосы дыбом. Она смогла — и я смогу. У меня вообще настроение вдруг резко изменилось на боевое. Точно состояние аффекта догнало. Мотает из стороны в сторону.

Но, к счастью, внука довожу до дома без происшествий, сдаю родителям и мчусь к себе. Грише на сообщение ответила, что приеду после хоккея, тогда поговорим. Интересно, Лариса похвасталась ему своим поступком? Какую модель поведения выберет муж? Будет всё отрицать или теперь сознается?

Загоняю машину в гараж, распахиваю дверь в дом, прохожу в гостиную и застываю. Гриша сидит на полу перед альбомом с фотографиями и плачет. Никогда не видела его слёз, а сейчас они оставили мокрые борозды на его щеках. Мой муж — статный мужчина, в хорошей физической форме, носит модную стрижку и бородку с усами. Выглядит представительно и даже немного угрожающе. Но сейчас... Мне больно видеть его таким разбитым, хотя, по идее, я радоваться должна.

Прохожу и сажусь на пол напротив него.

— От счастья, надеюсь, слезы льешь? Нежданно-негаданно получил возможность прожить вторую молодость. Памперсы, бутылочки, ночные бдения. Поздравляю тебя, — говорю ехидно.

Устраивать скандал с битьем посуды сил нет, да и я понимаю, что Гриша сам себе сделал так больно, что у меня и не выйдет добавить.

— Ир, я так не хотел... Не могу потерять тебя... Люблю тебя. И дети... Как я им в глаза смотреть буду? — шепчет муж и смотрит на меня так, будто я волшебница.

Махну сейчас волшебной палочкой — и все станет как прежде. Исчезнет беременная Лариса и все о ней воспоминания.

Я пожимаю плечами и медленно мотаю головой. Дескать, ничем помочь не могу, ты уже таких дел наделал, что закрыть на них глаза невозможно.

— Я не люблю быть банальной, ты знаешь, но в этой ситуации могу сказать только одно: думать, что делаешь, раньше надо было. Теперь уже ничего не изменить.

Гриша вдруг резко подается ко мне, хватает за руки, заглядывает в глаза.

— Ир, Ириша, послушай. Я никогда не хотел другую семью. Я люблю только тебя! Я не знаю, как так вышло. С чего она взяла... Это просто у беременных слабоумие. Я на Ларе никогда не женюсь, — тараторит, словно сам слабоумный.

Я отшатываюсь, забираю свои руки и хмурюсь.

— Гриша, о чем ты? — спрашиваю. — У вас с этой женщиной скоро родится ребенок. Все остальное неважно. Ты же не думаешь, что я сделаю вид, будто их нет, и мы продолжим жить, как раньше?

— Именно так я и думаю! — на полном серьезе заявляет муж. — Просто забудь всё, что она тебе сказала. Детям ничего не скажем. Будем жить как жили. Разве нам было плохо? Разве ты хочешь всего лишиться и пойти работать в пятьдесят лет без какого-либо стажа?

А вот это он очень зря сказал. Я поднимаюсь на ноги и смотрю на мужа сверху вниз.

— Я не пойму… ты меня шантажировать вздумал? С чего бы мне всего лишаться и идти на работу? Я, работая твоей женой и матерью твоих детей, уже заработала половину нашего имущества. Как-нибудь уж проживу, не волнуйся, — цежу сквозь зубы.

— Иришенька, ну не нужно так. Давай не будем переходить в эту стадию отношений, — просит Гриша и тоже встает.

Жалкий вид слетает, как будто и не было. Теперь передо мной жёсткий бизнесмен, и я понимаю, что больше, чем меня и доброе отношение детей, он боится потерять деньги.

— На какую такую стадию?! — выхожу я из себя и повышаю голос. — Ты сейчас намекаешь, что собираешься биться со мной в суде за каждую копейку?

Господи, я знала, что мой муж делец до мозга костей и всегда идёт к своей цели напролом, даже по головам, если потребуется, но никогда не думала, что мне доведется с ним схлестнуться в битве за наше общее имущество.