Развод. Ты выбрал ложь, я выбираю правду

4 глава

– Ты серьезно?! – лицо мужа из виноватого мгновенно становится ироничным. – Убираться?! И это мне ты говоришь, новоиспеченный инвалид-колясочник?!

– Что ты... – начинаю я, нахмурившись, но он перебивает:

– Не мне ли ты звонила и писала, чтобы я тебя забрал и помог добраться до дома?! – он встает с постели и берет свой телефон, который лежал на столе и был, судя по всему, в беззвучном режиме, чтобы ничто не помешало голубкам миловаться. – О! Пять пропущенных звонков! И сообщение о том, что я должен приехать в больницу!

– Да, но в итоге я прекрасно справилась без тебя! – огрызаюсь я.

– Ой ли?! Без меня – но сама ли?! А может, тебе помогли медсестры, таксист, наша консьержка?!

У меня аж все леденеет внутри от того, как точно он называет всех моих помощников.

Но я не сдаюсь:

– Тебя это не касается.

– Ну да, конечно! – фыркает он. – А дальше что?! Будешь дальше по чужим людям побираться?! Как ты собираешься ездить на реабилитацию?! Готовить?! Убираться?! В туалет ходить?! Мыть себе задницу, прости, пожалуйста, за подробности?! Может, брата своего позовешь помогать?! Или мать, которой уже за шестьдесят, и у которой колени постоянно ноют?! Или дочерей, которым тринадцать и десять, и у которых в голове ничего, кроме тупых танцевальных роликов?! Ой, знаю! Ты наймешь сиделку! Чужую тетку, которая за дикие деньги будет тебя подмывать!

От его слов щеки наливаются румянцем.

Николя хорошо знает меня, хорошо знает мои слабости, знает, куда бить, чтобы было побольней...

Он прав: мне не к кому особо обратиться за помощью, а чужие люди – это неловко, стыдно, страшно...

Я даже не сразу отвечаю.

А муж, почувствовав мое замешательство, смягчает тон голоса:

– Ну вот, видишь, тебе это совсем не нужно, чтобы я убирался. Тебе нужна моя помощь. Потому что ты теперь инвалид.

Он с таким смаком делает упор на последнем слове, словно ему доставляет особенное удовольствие осознавать, насколько я стала слабой и уязвимой.

А меня тем временем тошнит все сильнее и сильнее...

В этот момент за моей спиной щелкает входная дверь.

Дашка ушла.

Только аромат ее парфюма остался: цветочный, очень нежный, едва уловимый, но все же.

И как я сразу не узнала его?!

Она ведь всегда одной и той же туалетной водой пользуется, и в дни ее смен весь салон пропитан этим ароматом.

Замечала ли я этот аромат в нашей квартире раньше?!

Вроде бы, нет... или да?!

Даже если и замечала, наверняка думала, что сама принесла его... ну, или Николя.

Он, конечно, говорит, что между ними было всего три раза, но я не верю.

Уж больно уверенно и нагло разглагольствовала Дашка о том, что я теперь – инвалидка, а вот она – то, что надо...

– Давай-ка я тебе помогу раздеться, и ты сходишь в душ, – говорит Николя, пытаясь взять меня за руку, но я одергиваю локоть и огрызаюсь:

– Я была в душе утром, в своей палате.

– Ну, умыться-то точно надо, – пожимает он плечами.

– Я справлюсь сама.

– Уверена?!

– Более чем, – говорю твердо.

– Окей, – Николя возвращается к кровати, чтобы снять постельное белье, на котором кувыркался с любовницей, а я с мерзким чувством незаконченного разговора тащусь на своих колесах в ванную комнату.

Там мне удается самой пересесть на унитаз и обратно на кресло, а потом я подъезжаю к раковине и понимаю, что она для меня высоковата.

Включить воду мне, впрочем, все-таки удается, как и дотянуться до мыла.

Вымыв руки, я решаю воспользоваться любимой пенкой для лица, а она – вот сюрприз! – в шкафчике над раковиной.

Сидя не достать. Никак.

Тогда я приподнимаюсь, держась за обручи кресла, и пытаюсь нащупать немыми ногами пол, но в следующее мгновение одна рука соскальзывает, колесо проворачивается, и я лечу на пол с грохотом и криком боли.