Развод. Ты выбрал ложь, я выбираю правду

11 глава

Я опешиваю от того, как грубо он со мной разговаривает, как откровенно оскорбляет и угрожает.

Глаза, наверное, как блюдца становятся, пока я смотрю на него снизу вверх и цепляюсь побелевшими пальцами за обручи инвалидного кресла... молча, потому что спорить нет смысла: это как спорить со зверем, который рычит на тебя и капает слюной... именно так сейчас мой муж и выглядит.

Да и нечего говорить: я уже сказала все, что должна была, а опускаться до его уровня как-то не хочется.

Впрочем, меня поражает то, как быстро он теряет всю свою нравственность, все свое благородство, да и вообще облик нормального человека.

Другой бы сказал: да, изменил, да виноват, ты права, этому нет прощения, давай разведемся, разойдемся, как взрослые сознательные люди, постараемся поддерживать нормальные отношения ради дочерей, я буду участвовать в воспитании и финансово, ведь я такой же родитель, как и ты.

Но нет – Николя только оскорблениями и угрозами сыплет: ты никто, ты инвалидка, ты с детьми не справишься, так что я их у тебя заберу, и ты еще пожалеешь, что бросила меня, дрянь безногая!

Последнее обращение, конечно, окончательно убивает во мне любые теплые чувства по отношению к мужу, любую надежду на адекватное урегулирование конфликта.

Он – не мужчина, он – всего лишь жалкий злобный тролль, который потрясает своими кулаками над беззащитной женщиной в инвалидном кресле, женщиной, которая отдала ему пятнадцать лет своей жизни и родила двоих детей, и при этом он думает, что прав просто потому, что у него причиндалы между ног имеются... мужик же! Но нет, Николя, ты – не мужик...

– Ты закончил?! – спрашиваю я у него ледяным тоном, когда он замолкает, переводя дыхание.

– Я только начал! – рявкает Николя. – Последний шанс тебе даю!

– Спасибо, обойдусь как-нибудь.

В этот момент в кухню наконец входит мама:

– Доченька, я пособирала кое-что... пойдем, посмотрим вместе, определимся окончательно, что тебе нужно, а что нет.

– Да, мам, идем, – я киваю и оставляю Николя одного.

Мы с родителями быстро собираем все нужные мне вещи: одежду, обувь, косметику, лекарства, документы, ноутбук, планшет, разную мелочь...

Все упрощается тем, что самое-самое важное уже было в больничном рюкзаке, который я не успела разобрать, вернувшись домой.

Многое оттуда, конечно, придется стирать, но это ничего, мне все равно сейчас много одежды не нужно, я ведь буду большую часть времени проводить дома и на реабилитациях, а работу, встречи с друзьями, походы по магазинам и кафешкам придется отложить до лучших времен... но эти времена наступят, я не сомневаюсь, пусть Николя и считает иначе.

– Все?! – спрашивает отец.

– Да, кажется, – киваю я.

– Отлично, тогда отнесу чемоданы в машину.

– Спасибо, пап.

Прежде, чем покинуть квартиру, я стаскиваю с безымянного пальца кольцо – из-за того, что я похудела, оно снимается очень легко, словно заранее готовилось покинуть мой палец и мою жизнь, – и кладу его на кухонный стол перед Николя.

– Ты пожалеешь, – говорит он.

– Прощай, – говорю я и вместе с мамой покидаю квартиру.

Мы спускаемся вниз, садимся в автомобиль, и отец спрашивает:

– Ну что, дочка, домой?!

– Нет, пап, сначала – в больницу, – прошу я.

Надо бы все-таки посмотреть, что с ногой, на которую я вчера упала...