Развод. Ты выбрал ложь, я выбираю правду

19 глава

– Как, говорите, вас зовут?! – лениво, с откровенно скучающим видом переспрашивает меня очередной офицер полиции.

– Татьяна Игоревна Руденко! – рапортую я, чертовски раздраженная тем, как со мной разговаривают и как вообще реагируют на проблему.

Мало того, что нас – меня и моих родителей, – отказались принимать в пересменку и заставили ждать у двери кабинета аж целый час – мало ли что за этот час могло случиться с моими девочками?! – так они еще и имени моего запомнить не могут! Переспрашивают третий раз! И офицеры меняются: опрос начал один, потом пришел другой, теперь – третий! И все пишут в разные блокноты, по-моему, даже не читая, что писал предыдущий!

Времени – девять вечера.

Последний раз Наташа и Ксюша выходили на связь в пять тридцать... ну, то есть, в семнадцать тридцать.

Прошло три с половиной часа, за которые мы успели обзвонить всех родственников, школьных друзей и их родителей, больницы, соседей...

Успели собраться, найти все документы, распечатать свежие фото Наташи и Ксюши и примчаться в ближайший отдел полиции...

Успели прождать час, пока неторопливые сотрудники сдавали или принимали смену и пили чай...

Чай!

Когда дети пропали!

Да я на них в суд подам!

Но сначала – найти бы дочек живыми и здоровыми...

– Значит, – говорит офицер, который представился Голубевым Анатолием Дмитриевичем. – Вы, Татьяна Игоревна, утверждаете, что ваши дочери позвонили вам и сказали, что сбежали от своего отца, потому что тот... кхм... – он закашливается, как мне кажется, пытаясь скрыть смех. – Потому что отец пытался познакомить их со своей любовницей?!

– Все так, – киваю я.

– А вы-то где были?! Почему допустили это?! Почему вообще позволили своим несовершеннолетним детям жить с таким нерадивым папашей, если все равно собираетесь разводиться?!

– Вы, мать твою, серьезно?! – вспыхиваю я, а мама, которая стоит позади, гладит меня по шее:

– Тшш, родная, не надо... не ругайся...

– Надо, мама! Офицер Голубев сейчас обвиняет меня в ненадлежащем исполнении родительских обязанностей, не так ли, офицер Голубев?! Но почему вы не обвиняете в этом моего мужа?! То есть, то, что он взял на прогулку с дочками свою любовницу, потом позволил детям сбежать, а теперь еще и на связь не выходит, это нормально?!

– Так он же мужик, что с него взять?! – фыркает офицер Голубев.

– Видимо, про вас можно то же самое сказать! – рыкаю я в ответ, не сдерживаясь, потому что эмоции – через край! Товарища Голубева хочется просто придушить! – Как это называется?! Токсичная мужская солидарность?! А может, откровенно циничная мизогиния?!

– Гражданочка, если вы сейчас не прекратите...

– То что?! Арестуете меня?!

В этот момент вмешивается мой отец.

Вообще-то, я просила его не вмешиваться, но он просто не выдерживает, и я прекрасно его понимаю.

– Офицер Голубев! Вы ведете себя непрофессионально и просто бесчеловечно! Я начинаю записывать все на видео!

Папа – молодец!

Давно надо было!

Мама спрашивает:

– Может, у вас есть офицер женского пола?! Кто-то, кто отнесся бы к ситуации более серьезно?!

– На этой смене нет.

– А у вас самого дети есть?! – спрашиваю я.

– Нету.

– Оно и видно! – фыркаю. – Так или иначе, я предлагаю немедленно ехать домой к моему мужу! Именно он последним видел моих девочек! Возможно, он гнался за ними. Возможно, видел, в какой автобус они сели. Возможно, он вообще поймал их и запер дома.

– То есть, вы предполагаете, что ваши дети могут быть дома с отцом?! – поднимает брови офицер Голубев.

– Я не исключаю этого.

– Что же вы тогда не проверили?! Зачем нас отвлекаете от дел?!

– От каких еще, мать вашу, дел?! Пропажа моих детей – вот ваше дело! Мой муж не отвечает на звонки и сообщения, потому что мы в процессе конфликта, мы собираемся разводиться! Не исключено, что у него дома – его любовница! Он не откроет мне двери! Назло, из принципа! Я знаю это! Ну а вам – откроет! Пожалуйста, давайте поедем туда!

– Какая же вы утомительная и крикливая, госпожа Руденко... – офицер Голубев тяжело вздыхает, а потом говорит: – Поедем завтра утром. В восемь. До этого – простите-извините. Не исключено, что до утра ваши дочки найдутся, и окажется, что весь этот сыр-бор вообще был зря.

Выходя из кабинета, я понимаю, что совершила тотальную ошибку, сказав, что дети могут быть у моего мужа.

Офицеры и так-то не особенно торопились, а теперь и вовсе решили, что я просто истеричка, которая мечтает насолить своему мужу-изменнику.

Но теперь придется ждать до утра... ну, так сказали офицеры.

Но мы, конечно, ждать не будем.