Развод. Ты выбрал ложь, я выбираю правду

20 глава

Я звоню консьержке через домофон.

– Лидия Петровна, доброе утро, это я, Таня. Откройте, пожалуйста, двери.

– Танечка, миленькая! Конечно-конечно, сейчас!

Через пару мгновений мы с родителями уже в холле подъезда.

– Что случилось-то?! – спрашивает встревоженная консьержка. – Ты почему без ключей?! Потеряла, что ли?!

– Да, потеряла, – я киваю. – Лидия Петровна, скажите, пожалуйста, вчера вечером Николай возвращался домой с детьми?!

– Ой... – задумывается женщина. – Нет, миленькая, я думала, он к тебе их отвез... ты-то к родителям перебралась на время реабилитации, как я поняла... Николай твой уехал с девочками – а вернулся с какой-то девушкой. Я не поняла, кто это, но спрашивать не стала, конечно... кто я такая-то, чтобы спрашивать?! Может, сестра его, например...

– Любовница, – говорю я.

– Любовница?! У мужа твоего?! Ой, позорище! Как мне жаль, Танечка! Не знала, что твой муж до такого опустится...

– И я не знала, – киваю, тяжело вздыхая. – Значит, Наташа и Ксюша домой вечером не возвращались?!

– Нет, миленькая, не припомню такого...

– А сам Николай сегодня еще никуда не выходил?!

– Нет, кажется... Думаю, он дома еще. И девица с ним.

– Спасибо за информацию, Лидия Петровна!

– Да не за что, миленькая! Расстроила я тебя, получается! Но ты уж не сердись: я просто гонец...

– Я и не сержусь, все в порядке, – улыбаюсь сквозь силу, а мой отец уже вызывает лифт. – Возможно, к вам сегодня обратится полиция, вы уж ответьте на их вопросы, пожалуйста...

– Полиция?! – ужасается Лидия Петровна.

– Да. Мои дочери со вчерашнего вечера не были на связи.

– Пропали, что ли?!

– Да, – киваю, хоть и страшно признавать такое. Но что поделать: это правда. И Лидия Петровна должна знать, чтобы и полиции, и волонтерам, если что, оказать содействие, и мне позвонить, если они вдруг вернутся.

Мы прощаемся с консьержкой и едем наверх.

Времени – семь пятнадцать утра.

До приезда полиции еще сорок пять минут, а мы уже на месте и звоним в дверной замок.

Точнее, отец мой звонит, а я сижу в коляске у самой двери, прислонив к ней ухо и почему-то надеясь все же услышать голоса своих детей... хоть мне и сказали уже, что их здесь нет... Но могла же Лидия Петровна ошибиться?!

Сначала за дверью – тишина.

Мы продолжаем названивать, а я еще и стучать начинаю.

Наконец внутри раздаются шаги, и я по поступи узнаю мужа.

Торопливо схватившись за обручи инвалидного кресла, отъезжаю немного в сторону, чтобы он не долбанул меня дверью по щеке.

Еще через три секунды дверь распахивается, и на пороге появляется сонный Николя.

– Таня?! – он смотрит на меня с ужасом. Здоровается с моими родителями: – Игорь Иванович, Олеся Викторовна, доброе утро! – а потом снова обращается ко мне: – Я только прочитал твое сообщение! Что значит – они пропали?!

– Сообщение?! – вспыхиваю я. – В единственном числе?! Я их тебе дохрена послала!

– Прости, я не успел прочитать все. У меня прозвенел будильник, я вырубил его, взял в руки телефон и прочитал последнее, что ты мне написала... А через несколько секунд начали ломиться вы.

– Бо-о-оже... – протягиваю я и, оттолкнув его коляской, пытаюсь проехать внутрь квартиры.

– Я, вообще-то, не один! – только и успевает сказать Николя, но уже поздно: почти голая Даша уже стоит передо мной и моими родителями.

– Ой! – говорит она смущенно и бросается в спальню, откуда мгновение назад и вынырнула.

Мне сейчас, впрочем, плевать на нее.

Я просто еду тараном по всей квартире, убеждаясь, что Наташи и Ксюши здесь точно нет.

Надежда должна умирать последней, и вот – она все-таки умирает.

– Так что произошло?! – допытывается у меня муж. – Девочки что, не вернулись домой?!

– Представь себе! – фыркаю я, наблюдая краем глаза, как смущенная Даша снова бегает собирает по квартире разбросанные во время вчерашнего бурного вечера шмотки. – А тебе и в голову не пришло убедиться, что твои дочери добрались до меня!

– А с чего бы им было не добраться?! – защищается Николя. – Сколько раз они так ездили от нас к бабушке и дедушке?!

– Сколько раз?! Ну, дай-ка посчитать... Один?! Один раз, черт возьми, и это было днем! Летом! В каникулы! А не вечером ноября!

– Да какая разница?! – возмущается Николя.

– Большая разница! Тогда на улицах было полно детей! Сейчас – нет!

– Да неважно! – спорит он. – В любом случае, я уверен, что они просто решили насолить нам обоим и заныкались у кого-нибудь из своих подружек!

– Мои родители всех обзвонили, – сообщаю я. – Ни у одной из подружек они не были.