Развод. Ты выбрал ложь, я выбираю правду

24 глава

– Да, спасибо, я буду безумно благодарна! – говорю я, лихорадочно цепляясь дрожащими пальцами за обручи своего инвалидного кресла, но Олег и здесь меня останавливает:

– Отпустите, давайте лучше я. Поверьте, так будет быстрее. И я, если что, прекрасно умею управляться с этой штуковиной: у меня сестра младшая на инвалидной коляске... с самого детства.

– Сочувствую, – поджимаю я губы, а мужчина уже встает за моей спиной и быстро катит в сторону выхода. – А что с ней случилось?!

– Родовая травма. Повредили мозг.

– Ужасно.

– Все нормально, в нашей семье к этому давно привыкли, а она сама и не представляет, как это – ходить своими ногами. К тому же, у нее и в умственном плане есть особенности, врачи говорят, она не вполне осознает это все. Думаю, ей от этого легче... и нам всем тоже.

– Конечно. Никто не хочет, чтобы член семьи страдал.

– Верно. А вы... вы очень неуверенно управляете коляской. Вы явно оказались в ней совсем недавно. Что случилось?!

– Операция на позвоночнике, – отзываюсь я. – Доброкачественную удаляли. Врачи говорят, что есть все шансы полностью восстановить чувствительность и работу мышц. Говорят, еще бегать буду... Но все равно очень страшно, конечно.

– Понимаю, – мужчина кивает. – А у вас еще и стресс такой сейчас... это очень тормозит выздоровление.

– Да, наверное. Но что поделать: жизнь – непредсказуемая штука...

– Ничего, я уверен, что мы найдем ваших дочерей.

– Надеюсь.

– А пока – давайте-ка я помогу вам перебраться в машину. Обхватите меня за шею... да, вот так, отлично... Готово. Удобно?!

– Да, спасибо, – отзываюсь я.

За последние несколько дней мне уже приходилось пользоваться помощью таксистов, но это всегда было так нелепо, неловко, неудобно... и мне, и им.

Никто из них не предлагал мне обхватить их за шею, и каждый раз я чуть не падала на землю...

С Олегом же все получилось очень быстро, легко и комфортно.

Впрочем, по нему в принципе видно, что есть большой опыт общения с инвалидами.

Он и не таращится на меня, как на прокаженную... а то я уже начала привыкать к этим осторожно-любопытным и не всегда доброжелательным взглядам исподлобья...

– Ну, говорите адрес! – просит тем временем Олег, быстро садясь на водительское сидение рядом со мной, я говорю – и мы срываемся с места.

Добираемся очень быстро.

В полиции нас встречают Анастасия Павловна с кучей специалистов – переговорщиков, психологов, технарей, – и, как ни странно, Николя.

Муж, увидев меня с незнакомым мужчиной, заинтересованно приподнимает бровь – но ничего не говорит.

И правильно: не до этого сейчас.

– Еще не звонили?! – взволнованно спрашиваю я, подъезжая к столу.

– Нет, – качает головой Анастасия Павловна. – Вас ждали.

– Спасибо!

– Татьяна Игоревна, познакомьтесь с Оксаной Леонидовной Трубецкой – она основной переговорщик в нашей команде, ей не раз приходилось вести переговоры с похитителями, а один раз – даже с террористами, которые обещали подорвать морской вокзал. Оксана Леонидовна – первоклассный специалист!

– Здравствуйте! – протягиваю я руку женщине своих лет, очень строгой и безумно красивой.

– Здравствуйте, Татьяна Игоревна.

– И еще познакомьтесь с Ириной Николаевной Шебуновой – ее помощником, нашим вторым переговорщиком, психиатром, психотерапевтом, специалистом по девиационному поведению.

– Здравствуйте!

– Добрый вечер.

– Мы надеемся, что переговоры пройдут успешно, и похититель согласится передать нам ваших дочерей, – продолжает Анастасия Павловна. – Но наша главная задача – не уговорить психопата сотрудничать, а выяснить, где этот психопат находится. Наши технические специалисты просят держать связь минимум три минуты. Как только начнется вызов, мы включим секундомер, по которому будем отслеживать время звонка.

– Да, я поняла, – киваю.

– Пожалуйста, не перебивайте Оксану Леонидовну и Ирину Николаевну, вступайте в разговор только с их разрешения, даже если похититель будет настаивать на том, чтобы с ним говорили только вы, например.

– Окей.

– Вот блокнот, в который Ирина Николаевна походу разговора будет записывать вам подсказки. То, что вы можете сказать.

– Да, хорошо.

Меня начинает потряхивать от массы правил и ограничений, но я понимаю: это необходимо.

– Готовы?!

– Да.

– Тогда начинаем.

Пока идут длинные гудки, я с ужасом слушаю свое рвущееся из груди сердце и понимаю: если придется говорить – голос будет дрожать.

Но в момент, когда на том конце провода раздаются шорохи, сердце мгновенно замирает.