Развод. Ты выбрал ложь, я выбираю правду

27 глава

Комната, куда мы приходим – а я приезжаю на своей инвалидной коляске, – совсем небольшая и специально затемненная: окна есть, но они плотно закрыты.

Вдоль одной из стен протянут закругленный рабочий стол, а на нем и над ним – несколько десятков мониторов.

Сейчас они черные, явно выключены.

При этом под каждым монитором вручную, на клетчатом листочке, синей шариковой ручкой написан какой-то буквенно-цифровой код: «ЖЩ-235», «ВМ-511», «СЧ-719» и так далее...

Что это значит – я не знаю, но Олег, заметив, как я заинтересованно кручу головой, поясняет:

– Уточнения, какой монитор к какой нагрудной видеокамере привязан. А от руки – потому что все постоянно меняется, едва ли больше одной-двух спецопераций все остается одинаково...

– Ясно, – киваю я, благодарная, что он немного отвлекает меня от того ада, что творится в моей голове.

Николя косится на нас с ненавистью и презрением, но не вмешивается, и на том спасибо.

Муж садится где-то в дальнем углу, максимально далеко от экранов, и утыкается в телефон.

Я бросаю на него укоризненный взгляд – и он закатывает глаза, показывая мне экран:

– Я в нашем поисковом чате! Я его создал, помнишь?!

– Помню, – киваю я.

Ладно.

Предположим, он и правда занят поисками наших дочерей точно так же, как и я, держит связь с волонтерами, рассказывает, как продвигается полицейская работа...

Но, честно говоря, я не удивилась бы, если бы вместо этого он болтал сейчас в каком-нибудь мессенджере со своей Дашкой.

И сама моя мысль о том, что он может быть занят любовницей, многое говорит о нем, как о муже и отце...

Да уж.

Тем временем, мне Олег и Ирина Николаевна организуют место поближе к экранам, чтобы я все хорошо видела.

Кроме нас четверых, в комнате еще несколько человек – техников, оперативников, координаторов.

Они переговариваются между собой и с кем-то еще по наушникам с микрофонами и полицейской рации.

Я сижу, нервно кусаю губы и смотрю в черные экраны...

В какой-то момент экраны вдруг зажигаются.

Все – одновременно!

Я вздрагиваю и зажмуриваюсь ненадолго.

Картинки вроде бы черно-белые, неяркие, но вспышки все равно отпечатались на сетчатке и теперь мелькают перед глазами, стоит только на мгновение их закрыть...

Когда глаза наконец привыкают, я вижу на экранах одетых в черное мужчин, которые сидят где-то, плотно прижавшись друг к другу плечами, и покачиваются в такт... От одного экрана к другому лица повторяются, только понемногу смещаются в сторону... и еще... и еще...

Я быстро понимаю, что это группа захвата, те самые спецназовцы, что едут спасать моих малышек.

Они в большом бронированном автомобиле, в два ряда, лицом друг к другу, так что включенные нагрудные камеры тех, кто сидит на одной стороне, снимают сейчас тех, кто сидит напротив, и наоборот.

Бойцов человек десять или двенадцать, точнее сказать сложно: изображения дрожат, лица видно не слишком отчетливо...

Впрочем... погодите-ка!

Можно ведь посчитать количество включенных экранов!

Да, точно... именно так я и делаю.

Десять. Десять камер. Десять бойцов.

Все парни довольно молодые и очень сосредоточенные, едут молча, время от времени подпрыгивая на очередной кочке.

Я смотрю на них и, сложив руки в молитвенном жесте, мысленно их заклинаю: ребята, пускай у вас все получится, пожалуйста, спасите и уберегите моих малышек!

В какой-то момент парней сильно встряхивает, заносит друг на друга, автомобиль явно останавливается, и бойцы начинают быстро, слаженно надевать на лица балаклавы, закрывающие все, кроме глаз и губ.

– Как все серьезно... – шепчу я в ужасе, а Ирина Николаевна тем временем кричит:

– Начинаем!

Я продолжаю наблюдать за экранами, то и дело ловя фокус то там, то там...

В руках парней-спецназовцев вдруг резко появляются автоматы, а потом они встают и, распахнув заднюю дверь автомобиля, один за другим, стройным рядом выпрыгивают на землю.

Я слышу команды, но их мало, в основном ребята общаются жестами – лаконичными, четкими, понятными только им и тем, кто наблюдает за ними не первый раз...

Мне, конечно, мало что ясно, но Олег, который сидит рядом, заботливо комментирует, рассказывает.

Мы видим, что парни несутся с автоматами наперевес к какой-то заброшке.

Место незнакомое, людей почти нет.

Только одна парочка встречается – видимо, любят экстрим и прогулки по таким местам, – и их быстро уводят в сторону, чтобы не мешали операции и сами не оказались в опасности.

Как же все четко, слаженно!