Развод. Ты жалкая

Глава 5

Когда дверь балкона открывается, муж убирает телефон в карман брюк.

Взгляд жесткий, суровый.

Он мгновенно оценивает ситуацию.

Он еще не успел подойти, как Анна вскакивает, отодвигая стул и затаенно наблюдает, ожидая его команды.

Свой телефон благополучно припрятала.

— Идемте за стол. Я вам положила кусок. Чай греется, одну минуту.

Голос строгий, деловой.

Без намека на кокетство!

Если бы не чертовы снимки, я бы поверила, что между этими двумя нет ничего кроме работы.

Пытаюсь поймать ее взгляд, но она его опустила.

Встала за его спиной как телохранитель и ждет, не знаю чего.

— Звонил Молин. Через месяц у нас юбилей. Двадцать лет с основания корпорации.

— Знаю. — Чуть ли не скриплю зубами.

— Я не тебе говорю. Анна Вечяславовна.

— Да? Константин Львович?

Что? Она умеет произносить его имя правильно, без запинки?

Даже не верится.

— Займитесь приготовлением. Напишите список гостей, договоритесь с мером о проведении благотворительного вечера приуроченного ко дню рождению моей фирмы. Составьте смету и завтра отчет мне на стол.

— За ночь я не успею, Константин Львович.

Конечно не успеешь, учитывая на какую должность тебя брали!

— Значит у нас переночуюешь. В гостевой.

Я с открытым ртом перевожу взгляд с одной актрисы, на другого.

— А меня ты спросить не хочешь? — упираясь в стол ладонями.

— Прости, любимая, но твои идеи устарели. Ковер на стену в ресторане я точно вешать не стану. А большего ты предложить не сможешь.

— Раньше никаких ковров не было. Зачем ты вообще их приплел?

— Затем, что занимайся собой. Лучшее, что можешь сделать для моей фирмы - это не опозорить меня. Сделай со своим лицом что-то. Скулы увеличь, волосы перекрась. Да что угодно, чтобы не выглядеть так.

Хмурюсь, вглядываясь в до боли знакомые черты, вмиг ставшие омерзительными для меня.

Отвратительными.

Хочу устроить скандал.

Душа прямо требует растереть этот пирог по его самодовольному лицу.

— В таком случае, не буду мешать. — Поднимаюсь. — И еще, — поворачиваюсь через плечо. Наблюдая самодовольное лицо мужа. — Проект очень ответственный, ночуй сегодня с Анной. Ей важен твой контроль.

Он меняется в лице. Багровеет.

— Сам разберусь!

Иду наверх. Соберу вещи и уеду. Делить этот дом нет никакого смысла, он достался ему от отца. А я еще по свекрови помню, что мое пребывание здесь принималось в штыки.

Уйду и завтра подам на развод. А еще позвоню своему врачу и обрадую, что в многотысячных осмотрах и анализах больше не нуждаюсь.

За десять лет, я не смогла забеременеть, не стала мамой.

Все эти годы, Костя мягко маневрировал, и не давил на меня с этим.

Но сейчас я понимаю, что и не нужна была ему.

Ни как женщина, ни как мать его детей.

Только рабочая сила.

Но теперь и здесь, я ему надоела.

Футболки летят аккуратной стопкой, следом брюки и все, что на вешалках.

— Сдурела? И куда ты намылилась?

Тремя размашистыми шагами он влетел в спальню.

— Я с тобой говорю. Убрала все и слушаешь. — Зло рычит, швыряя чемодан в стену. Мои вещи фейерверком распадаются по полу.

— Еду обратно, в свой город.

— Гребаная истеричка. Слова сказать нельзя, а ты уже раздула из себя жертву. — шипит мне в лицо. — Вот только, недоигрываешь.

Он закрывает дверь ногой, отрезая нас от своей коллеги.

А она рядом, семенит и мнется. Последнее что замечаю, это ее растерянность.

— Займись работой, Кость. — Провожу ладонью по лицу, убирая прядь волос.

— Займусь. Я здесь как раз за этим.

Он расстегивает ремень, пуговицу, ширинка съезжает сама, по тяжестью двух сторон.

— Просто уходи. — выставляю руки вперед. Оступаю.

— Ну как же. Я расстроил тебя, а как муж и жена мирятся? В постели. Верно, милая.

Он делает выпад вперед. Я ухожу в сторону.

— Не прикасайся!

— С чего бы?

— С того, что я все знаю. Знаю, что ты мне изменил. Видела те кадры. — Он замер, а я еле дышу.

Сказав об этом, я с новой силой ударила себя по рукам. По сердцу.

Невыносимо больно признавать, что это скорее всего началось не вчера. Он постоянно изменял. С первой встречи.

Потому что люди не меняются, а мне, дуре, он просто замылил глаза.

Ослепил.

Напел свои сказки и усадил в каморку, чтобы я сутками не вылезала из-за компьютера и не лезла в его жизнь.

Боже, после них, он шел ко мне. Касался меня.

Он молчит, а во мне будто прорвалась лавина.

— Ты хоть когда-нибудь меня любил?

Подбородок дергается и я со всхлипом подношу руку ко рту.

— Я давно тебя не люблю. — Его взгляд уставший, устремленный в стену позади меня. — Да и не любил никогда.

— Ч-что?

— А что ты хотела? Вечно была заучкой, была серой массой, знала бы ты как мы удивились, когда ты с Ромкой пришла? Этот отбитый на голову бандюган глаз с тебя не спускал. Как верный пес за тобой ходил. Вот я и подумал, чем ты смогла его так зацепить. Себе захотелось.

Какой Рома? О чем он говорит. Все это было лет 10 назад!

Как можно было разрушить мою жизнь ради собственного любопытства.

— Ты использовал меня только чтобы увести у другого? — Ору. Рука зудит и покрывается мелкими мурашками боли.

Не верю, что я это сделала.

Я ударила его.

Ненавижу.

Он приложил руку к своей щеке.

Секунда и взгляд полный недоверия возвращается к мои к глазам.

Он больше не безразличен ко всему.

Он…

Я падаю.

Бок нестерпимо болит, как и лицо, по которому разливается жар.