Развод. У неё твои глаза

Глава 16

Глава 16

«Значит судьба»… Ее слова звенят в голове еще с час. Я всё еще чувствую ее запах- какой-то теплый, домашний, и в то же время до безумия женственный. Такой, что просто не хотелось уходить из этой маленькой уютной квартирки. Ребенок… Я никогда и не видел вблизи детей. На отпрысков друзей смотрел равнодушно, без эмоций, а здесь… Внутри какая-то такая щемящая нежность появилась, такая наполненность душевная, что и не объяснить разом… Это удивительное чувство- чувство завершенности и смысла, глобального, экзистенционального. Так оно, видимо, и должно быть устроено нашей природой. Это и движет нашим инстинктом продолжения рода.

Думал и думал о нас. Думал о каждом ее слове, перебирал на языке, проговаривал.

«У неё твои глаза»… Я отчаянно цеплялся за эти ее пару слов, как за соломинку, так дико хотел усмотреть в них большее, чем она, возможно, пыталась вложить или вложила в сердцах. Всего несколько слов- а робкая надежда. На что, Илья? Сам пока не понимал… Всё стало разом слишком сложно- и на душе, и в жизни. Просыпаешься в новом месте, чужом провинциальном городе, где раньше бы даже два дня проведенных показались бы каторгой и ссылкой, встречаешь свою бывшую женщину, которая коренным образом перекраивает свою жизнь, а еще и оказывается, что у тебя ребенок… Говорят, в одну реку дважды не войти- да и что кроме ребенка мы реально с Линой могли воссоединить? Что было воссоединять? Она помнила только негатив, я тоже. Может и не было никакого позитива. Может и правы были мои родители, которые новость о разводе приняли очень спокойно, сказав, что не удивлены. Нет, не потому, что Лина им не нравилась, наоборот. Мама, вечно холодная и отстраненная, поглощенная своим социальным кругом друзей, антиквариатом и брендами, сказала, что мы просто слишком разные и что оба не были готовы к семье…

Семья… Словно бы она понимала, что означало это слово. Хотя понимала, наверное, по-своему. На самом деле, друг для друга с отцом у них был идеальный брак. Оба ориентированные на карьеру, оба яркие, оба проводящие все вечера на изысканных социальных раутах, живущие яркой светской жизнью. Я с детства помню их всегда красивыми, наряженными, куда-но неизменно убегающими вечером, а с утра отсыпающимися. Меня воспитали няньки. Зато я никогда не видел скандалов между ними. Разве только что из-за ревности друг к другу. Но после вот таких вспышек их идиллия между собой обычно только крепчала, создавая еще более неприступный бастион для меня, зачем-то уродившегося у них мальчишки, отчаянно требующего элементарных любви, заботы и ласки, человеческих. Хотелось, чтобы мать вместо того, чтобы сбегать к косметологу или покупать себе очередного соболя, как другие матери, просто бы напекла с утра блинов или пожарила яичницу. А она обычно выходила на все готовое- в изысканном пеньюаре, со свежей газетой в руках и неизменной неотразимой улыбкой. Вот такой была моя правда. Такой правды я не хотел для собственной жизни, для собственной семьи. Хотел такой правды, какая была у моих друзей, у которых часто зависал дома в поисках элементарного уюта. Благо, что с сыном самого Сабурова хотели дружить все. Вот только мы предполагаем. А Бог располагает. Правда вышла у меня совсем другой…

Правда была в том, что мы с Линой пошли разными путями. И она права- не будь сейчас общего ребенка, у нас бы даже поводов пообщаться не было. Формально разошлись, как в море корабли. Но правда была еще и в том, что и мои, и Линины черты теперь всегда будут в нашей малышке. Она наше продолжение, нравится это нам или нет. Это теперь общая часть нашей жизни, жизни обоих.

А еще я все время вспоминал ее образ. Он стал иным, чем тогда, когда мы были вместе. Такая разная Лина… Еще с утра- шикарная женщина из видеоклипа, заставляющая внутри биться в агонии ревности и желания, а потом… Потом такая домашняя, уютная, слегка небрежная. И ведь даже не пыталась прихорошиться при мне. Это и задевало, и вдохновляло одновременно. Словно бы вызов мне. И гордость- что не зря в свое время из сотен выбрал именно её. Не искусственную сделанную дешевку, пусть и лощеную, как глянец, а настоящий бриллиант. В этом и был парадокс. Вроде бы изменилась она, а на самом деле не изменилась. Это была та самая Лина, которую я встретил в первый раз. Встретил- и так зацепило, что дух захватило. Это, наверное, и Коваля в ней зацепило. И других зацепит- тех, кто хороший вкус имеет. Кто отличает дорогое коллекционное вино от дешевого сладкого шмурдяка…

Помню, как влюбился. И сейчас, в своих воспоминаниях, по которым хаотично прыгал, заметил два момента, о которых раньше не задумывался. В Лине уже тогда были эти два начала- замечательная искренняя девочка, неиспорченная, восторженная, чистая, как вода. И в то же время- нереальная красотка со сцены, заставляющая музыку ожить, харизматично перевоплощающаяся в прекрасную лебедь. Вот что отличало ее от других. Вот от чего меня так вело. Тогда еще она была нераскрывшейся, как бутон розы. Тогда еще я только чувствовал эти зачатки в ней. Но уже тогда боялся и ревновал, что будет раскрывать свои лепестки, расправлять свои крылья не только для меня, но и для других… Да, работенка для психолога… Ничтожный ты, Сабуров, и видимо, неуверенный в себе. Иначе в чем была твоя мотивация? И ведь я этого тогда не понимал. А сейчас? Сейчас понимаю? Может и понимаю, но приму ли?

Июль месяц, суббота. Красивая разморенная несколькими жаркими деньками Москва, снисходительно дающая себя купать редкому вечернему солнцу в своих дерзких лучах. Впереди хмельной и шальной вечер с друзьями, но это впереди. Сейчас только шесть вечера и я на Патриках- выбрался попить кофе с другом, только прилетевшим из Лондона. Глаз по привычке в режиме охоты- здесь самые красивые и продажные со всей России. Ярмарка тщеславия, ярмарка тел, ярмарка молодости и понтов. Да, даже они продаются. Это ведь Москва. Здесь с одним баблом быть крутым мало. Человека делает его окружение…