Развод. У него была другая жизнь

Глава 4

Офис адвоката находился в старинном особняке с лепниной на фасаде и массивной деревянной дверью. Я нервно одёрнула пиджак, проверила отражение в зеркальце мобильного — уставшие глаза, напряжённая складка между бровей, которой не было ещё несколько дней назад. Включая знание, что мой муж — предатель, живущий двойной жизнью.

Наташа, моя школьная подруга, сказала, что Илья Сергеевич Левин — лучший специалист по семейному праву в городе. «Акула, — сказала она, — но в хорошем смысле этого слова. Будет драться за каждую копейку, за каждый квадратный метр. И никаких сантиментов». Именно то, что мне нужно. Никаких сантиментов.

«Левин и партнеры» — гласила скромная табличка на двери. Я глубоко вдохнула и шагнула внутрь.

Приёмная оказалась неожиданно уютной. Тёплые тона, удобные кресла, тихая спокойная музыка. Девушка-секретарь с приветливой улыбкой проводила меня в кабинет.

Илья Сергеевич оказался совсем не таким, как я представляла «акулу юриспруденции». Никакого стального взгляда, резких, хищных движений или холодной усмешки. Передо мной сидел спокойный, основательный мужчина лет сорока пяти, с внимательными серыми глазами и аккуратно подстриженной каштановой бородой, в которой серебрились ранние нити седины.

— Ольга Владимировна, — он поднялся мне навстречу, жест рукой пригласил сесть. — Рад знакомству, хотя обстоятельства, конечно... Наталья рассказала о вашей ситуации в общих чертах. Но я бы хотел услышать всё от вас. В деталях.

Я кивнула, сглотнув внезапно образовавшийся в горле ком. Рассказывать снова, проговаривать вслух все детали предательства, лжи, унижения... Но это необходимо.

— Мой муж, — начала я, удивляясь твёрдости собственного голоса, — завёл вторую семью. У него роман с женщиной, которая на последних месяцах беременности. И ещё у неё сын от первого брака, подросток.

Илья Сергеевич кивнул, не выказывая ни удивления, ни осуждения. Просто факт, рабочая информация.

— Я узнала об этом случайно, несколько дней назад, — продолжила я, и в памяти снова всплыла картина: Андрей, Ирина и этот мальчик на противоположной стороне улицы. — После этого был... спор. Она явилась в наш дом, предложила «цивилизованно» обменяться квартирами. У неё однушка в старом районе, а наша — трёхкомнатная в новостройке.

Я заметила, как дёрнулась бровь адвоката. Первая эмоциональная реакция.

— Понимаю, — он сделал пометку в блокноте. — Квартира оформлена на кого?

— На мужа, — я напряглась, ожидая, что сейчас услышу неутешительный вердикт о моих шансах. — Но я вложила свои средства в первоначальный взнос. Продала свою долю в бабушкиной квартире. У меня сохранились документы.

Илья Сергеевич кивнул, записывая.

— Замечательно. Что ещё?

— Я занималась ремонтом, закупала материалы, мебель, — я открыла сумку и достала папку с документами. — Здесь все чеки, квитанции. И выписки с моего банковского счёта. Муж настоял, чтобы у меня был отдельный счёт для хозяйственных нужд, куда он перечислял деньги. Я всё сохранила.

Он внимательно пролистал бумаги, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на одобрение.

— Очень предусмотрительно с вашей стороны, — сказал он. — Редкое качество в наше время.

Я почувствовала, как к щекам приливает кровь. Сколько лет прошло с тех пор, как кто-то отмечал мои личные качества, а не только навыки жены и матери?

— Я всегда считала, что порядок в документах — это порядок в голове, — ответила я, сама удивляясь внезапной уверенности в голосе. — Это помогает мне и в работе. Я архитектор в «АртСтрой», правда, сейчас работаю удалённо и на полставки — пришлось сократить нагрузку, когда мама заболела.

— Архитектор? — в голосе Ильи Сергеевича прозвучало неподдельное уважение. — Серьёзная профессия.

— Да, — я кивнула. — Руководство пошло мне навстречу, разрешило удалёнку и сокращённый график. Приходится совмещать проекты с уходом за мамой после инсульта.

— Это важно, Ольга Владимировна, — он снова что-то записал в блокноте. — То, что вы работаете и одновременно заботитесь о больной матери и дочери — это двойная нагрузка. И значительный вклад в семью, который суд обязательно учтёт при разделе имущества.

Я растерянно моргнула. Никогда не думала об этом в таких категориях. Для меня это всегда было просто... жизнью. Тем, что делаешь ради близких, не считая, не измеряя, не ожидая возврата инвестиций.

— Скажите, — он отложил ручку и посмотрел мне в глаза, — вы уверены, что хотите разводиться? Возможно, ваш муж раскаивается, и вы могли бы...

— Нет, — я оборвала его жёстче, чем собиралась. — Никакого примирения. Никогда.

Он внимательно посмотрел на меня, словно оценивая решимость, а затем кивнул:

— Хорошо. Тогда мы действуем. Вы готовы к длительной и, возможно, неприятной борьбе?

Я почувствовала, как внутри разливается холодная решимость. То же чувство, что охватило меня в то утро, когда я перебирала документы на кухне. Это было почти... приятно. Как будто в мой дремлющий мозг, наконец, поступил кислород, заставляя его работать на полную мощность.

— Готова, — ответила я, расправляя плечи. — Более чем.

— В таком случае давайте перейдём к конкретике, — он откинулся в кресле, сцепив пальцы. — Помимо квартиры, что ещё подлежит разделу? Дача? Машина? Вклады? Бизнес?

Я нахмурилась. Бизнес?

— У Андрея сеть магазинов сантехники, — медленно произнесла я. — Но я никогда не участвовала в управлении. Это только его дело.

— Когда было основано предприятие? — спросил Илья Сергеевич.

— Шесть лет назад. Мы уже были женаты.

— Значит, бизнес — совместно нажитое имущество, — он сделал ещё одну пометку. — Даже если вы не принимали непосредственного участия в управлении, создавалось оно в браке, и вы имеете право на половину его стоимости.

— Но я ничего не знаю о его финансах, — добавила я. — Он всегда держал это в секрете. Я даже не уверена, что смогу доказать...

— Для этого есть я, — спокойно перебил адвокат. — Мы подадим запрос в налоговую, в банки. Проведём оценку бизнеса. Если потребуется, привлечём аудиторов. Всё, что вам нужно — это решимость и терпение.