Развод. У тебя сын от другой

Глава 4

Смотрю на экран телефона, где высвечивается имя мужа. Палец замирает над кнопкой ответа, дрожа от нахлынувшего волнения. Я не готова снова слушать его объяснения. Не сейчас, когда эмоции всё ещё захлестывают с головой, когда каждый вдох отдаётся болью в груди.

«Что он скажет на этот раз? Какую новую ложь придумает?» — горькие мысли проносятся в голове, пока телефон продолжает вибрировать в моей руке.

Сбрасываю звонок и убираю телефон в сумку, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Такси как раз подъезжает к университету. Расплачиваюсь с водителем дрожащими пальцами и выхожу, с удовольствием вдыхая свежий осенний воздух. Он немного остужает пылающие щёки и помогает прийти в себя. Прохладный ветерок ласкает лицо, принося облегчение, словно успокаивающее прикосновение.

Иду по знакомой дорожке к главному корпусу, где вот-вот начнется конференция. Каждый шаг отдаётся внутренней дрожью, ноги будто ватные. Вокруг снуют взволнованные студенты с папками и стопками распечаток. Их молодые лица светятся предвкушением и волнением. Где-то среди них и моя Алана, моя единственная и любимая дочь.

Сердце сжимается от нежности и тревоги за неё, горло перехватывает невидимой рукой. Я как никто другой знаю, как усердно дочь готовилась к этому дню, сколько сил и труда вложила в свой проект, несмотря на непростую беременность. Токсикоз и угроза выкидыша не сломили её упорства. Вот бы и мне сейчас хоть толику её стойкости. чувствую как предательски начинают дрожать губы.

Вдох-выдох. вдох-выдох.

Поднимаюсь по ступенькам и захожу в просторный холл. Народу уже много, гул голосов эхом разносится под сводами. Внутри меня нарастает тревога, сердце бьётся всё чаще. Высматриваю в толпе дочь, нервно стискивая ремешок сумки. Облегченно вздыхаю, когда замечаю её у стенда с программой конференции. Напряжение немного отпускает, словно тугой узел внутри слегка ослабляется.

— Алана! — окликаю, пробираясь сквозь толпу, стараясь, чтобы голос звучал радостно и беззаботно.

Дочка оборачивается на зов, и её лицо озаряется улыбкой. Она приветливо машет рукой, её глаза светятся радостью. Когда я подхожу ближе, она крепко обнимает меня, прижимаясь круглым животиком. От её тепла что-то внутри меня оттаивает, боль немного отступает.

— Мамочка, как я рада, что ты пришла! Я так волнуюсь, — частит она, сжимая мою ладонь. Её пальцы холодные от волнения, а в глазах мелькает неуверенность. — Всю ночь не могла уснуть, всё перечитывала текст выступления. Представляешь, малыш тоже не спал, всё пинался! — она нежно гладит живот. — А где папа? Он же тоже пришел? — с надеждой озирается по сторонам, привставая на цыпочки.

У меня ком встаёт в горле, к глазам подступают слёзы. Сердце сжимается от осознания, что я должна солгать своему ребёнку.

Как сказать ей, что отец, скорее всего, не придёт? Что он предал нас, разрушил нашу семью? Мысли лихорадочно крутятся в голове. Этими вопросами нельзя сейчас нагружать дочь, ей нужно сосредоточиться на выступлении».

— Папу срочно вызвали на работу, сама знаешь какая у него ответственная должность, — как можно увереннее отвечаю я, натягивая на лицо ободряющую улыбку. Чувствую, как предательски дрожат уголки губ. — Но он очень хотел прийти, передавал тебе удачи. Сказал, что безумно гордится тобой.

Алана слегка мрачнеет и прикусывает губу, её плечи едва заметно опускаются. Вижу, как в глазах промелькнуло разочарование, и сердце сжимается от боли за неё. Но тут же она встряхивает волосами и расправляет плечи, на лице снова появляется решительное выражение. Она у меня сильная девочка.

— Ну что ж, значит буду выступать для тебя одной, мамуль. Мне главное, что ты рядом, — целует меня в щеку и торопливо оглядывается на часы. Её глаза расширяются. — Ой, уже пора за кулисы бежать! Декан сказал, всем докладчикам нужно собраться за пять минут до начала. Пожелай мне удачи!

— Удачи, солнышко! У тебя всё получится! — обнимаю её напоследок, вдыхая родной запах волос, и отпускаю. — Ты самая талантливая, я в тебя верю!

Алана улыбается мне через плечо и скрывается в коридоре, ведущем к сцене актового зала. А я остаюсь стоять посреди гудящей толпы и чувствую, как внутри всё леденеет от страха. По спине пробегает холодок, к горлу подкатывает тошнота. Страха, что я не смогу притворяться, что всё хорошо. Что грехи Дамира разобьют сердце не только мне, но и нашей дочери. Нашему самому большому сокровищу...

Как он мог так поступить с нами? Почему сейчас, когда Алана ждёт ребёнка, когда ей так нужна поддержка обоих родителей? Мысли роятся в голове, вызывая пульсирующую боль в висках.

Встряхиваю головой, отгоняя мрачные мысли, и решительно иду в зал, где вот-вот начнется конференция. Каждый шаг даётся с трудом, будто иду против сильного течения. Я должна быть сильной. Ради Аланы, ради нас обеих. Нужно просто потерпеть немного, а потом закроюсь в своей комнате и подумаю что делать.

Сажусь в первом ряду и жду, когда на сцену выйдет моя девочка. Сердце стучит как сумасшедшее, ладони вспотели. Гордость и волнение за неё на миг вытесняют всю боль от предательства мужа.

Вдруг чувствую, как кто-то опускается на соседнее кресло. По телу пробегает знакомый трепет. Тело предательски реагирует на его присутствие раньше, чем успевает осознать разум. Поворачиваю голову и застываю, не веря своим глазам. Кровь отливает от лица, во рту мгновенно пересыхает.

Рядом сидит Дамир. В идеальном костюме, с букетом цветов на коленях. Его лицо напряжено, но в глазах читается решимость.

— Что ты здесь делаешь? — шиплю сквозь зубы, стараясь не привлекать внимания. Голос дрожит от сдерживаемой ярости, ногти впиваются в ладони.

— Я не меньше твоего переживаю за Алану. Как я мог пропустить такой важный момент? — отвечает он ровным голосом, но я замечаю, как напряжена его челюсть, как пульсирует венка на виске.

— А про то, что обещал мне любовь и верность, ты не вспомнил?! — едва сдерживаю подступающие слезы гнева и обиды. В груди разрастается жгучая боль, словно раскалённое железо прижали к сердцу.