Развод в 33. К черту прошлое...

Глава 4

Если честно, то я слегка растерялась, что брать с собой. С документами все было более-менее понятно –паспорт, медицинский полис, СНИЛС и ИНН. Но стоя перед открытым шкафом, я совершенно не понимала, что из вещей мне брать с собой.

Во-первых, в глубине души я все еще надеялась, что все это ненадолго. Я не собиралась по-настоящему уходить от мужа, а просто хотела немного припугнуть его, поэтому увозить все вещи, чтобы потом тащить их обратно, совершенно не имело смысла.

Во-вторых, мне совершенно не хотелось шокировать и расстраивать моих родителей – после десяти лет «счастливого» брака внезапно появиться у них под Новый год с тремя огромными чемоданами вещей, это было бы слишком.

В-третьих, мне не хотелось тащить с собой большую, неподъемную сумку. Денег у меня на такси не было, вернее, были какие-то копейки, но их явно не хватило бы на поездку через весь город. На банковской карточке оставалась совсем небольшая сумма, которую Валера переводил мне на хозяйство и все. Поэтому на другой конец города, сначала в больницу, чтобы встретиться с Мариной, а затем к родителям, мне придется добираться на переполненном автобусе. Да еще и по этим отвратительно чищенным, скользким улицам, рискуя сломать себе что-нибудь.

Все обдумав, я быстро переоделась в удобные, не стесняющие движения джинсы и теплую водолазку. В небольшую спортивную сумку, я бросила спортивный костюм, пару футболок, несколько комплектов нижнего белья, зубную щетку и пасту, любимый крем для лица и увлажняющий бальзам для губ.

Новый год через два дня. Я была практически уверена, что Валера, как бы он сейчас ни злился, ни хорохорился, обязательно одумается, примчится за мной, будет просить прощения на коленях, и мы обязательно помиримся, и праздник мы уже будем отмечать вместе, как и планировали.

Я демонстративно оставила дверцы платяного шкафа распахнутыми настежь и раскидала свои вещи, чтобы Валера сразу же, как только проснется, заметил это и понял, что я ушла. Пусть почувствует себя виноватым! Пусть помучается, пусть понервничает! Я осторожно потрогала шишку на голове – больно, блин. Ладно, пора уходить, пока он не проснулся, иначе весь мой план мести полетит в тартарары.

Вскоре я уже решительно, твердым шагом, шагала в сторону автобусной остановки. У меня даже немного улучшилось настроение от одной только мысли о том, как будет переживать мой муж.

До Марининой больницы добираться было около сорока минут. В переполненном, душном и холодном автобусе, где приходилось стоять, тесно прижавшись к другим пассажирам, это время показалось мне настоящей вечностью.

Наконец, я, вся замерзшая и уставшая, добралась до места назначения. Здание больницы было стареньким, обшарпанным, но зато, несмотря на ранний час, в нем уже горели все окна, и кипела жизнь.

Марина работала операционной медсестрой в кардиологическом отделении. Меня здесь все знали, поскольку я иногда заходила к сестре на работу, просто так, поболтать, выпить чашку кофе, поэтому меня пустили без проблем, не задавая лишних вопросов.

Вскоре я сидела в уютной, теплой комнате для персонала, перед чашкой горячего, ароматного кофе и горкой свежеиспеченных, румяных оладушек.

– Ешь, давай, – заботливо, но немного ворчливо, приговаривала Марина, подвигая ко мне контейнер с оладьями. – Я с утра напекла. Небось, даже не позавтракала толком.

– Марин, когда ты только успела, не представляю! – восхищенно проговорила я, откусывая кусочек румяного оладушка. – Очень вкусно! Спасибо! Не позавтракала, конечно. Всю ночь не спала, потом вещи собирала, и сразу к тебе.

– Ну я так и думала. Так, у меня через двадцать минут операция, мне бежать нужно, – деловито сказала Марина, поглядывая на часы. – Слушай меня внимательно, времени у нас мало: поедешь сейчас домой, поможешь родителям с подготовкой к празднику, не вздумай хандрить и реветь, и, самое главное, ни на какие звонки этого козла не отвечай…

– А с синяком-то что делать? Как я им покажусь? – с тревогой спросила я.

– А я им уже все рассказала, так что можешь даже и не тратить время на то, чтобы его замазывать, – небрежно ответила Марина.

– Что? – от неожиданности и изумления оладушек выпал у меня изо рта, чудом не упав на пол.

– Чтобы время тебе сэкономить! – отрезала Марина.

– Блин, Марина! – возмущенно воскликнула я.

– Ещё я попросила их тебя не расспрашивать ни о чем, так что ничего объяснять не придётся.

Я совершенно не знала, что сказать в ответ. Мне вдруг стало страшно, что всё принимает серьёзный оборот.

– Я не пойду к родителям, – тихо, но твердо сказала я, отодвигая от себя контейнер с ароматными оладушками.

– Ты что, совсем с ума сошла, Тонь? А куда ты тогда пойдешь? На вокзал, что ли? – возмущенно воскликнула Марина.

– Домой пойду, – упрямо ответила я, скрестив руки на груди.

Марина аж покраснела от злости.

– Послушай меня внимательно, ты сейчас же пойдешь к родителям и будешь вместе с ними готовиться к Новому году, покупать продукты, наряжать елку, выбирать подарки. А потом ты будешь вместе с нами отмечать этот праздник, и чтобы я не видела твоего кислого лица! И не смей звонить или писать этому козлу! – повысила она голос. – Узнаю, что ты с ним хоть как-то контактировала, убью своими руками! Если у тебя, дуры, совсем характера не хватает, то у меня на нас двоих хватит, уж поверь!