Развод в 33. К черту прошлое...

Глава 7

Весь день пролетел в приятных, предпраздничных хлопотах. Мы вместе с мамой и Машей занимались подготовкой к Новому году: наряжали елку, украшали дом гирляндами и разноцветными шарами, я ходила закупаться в магазины.

Никто из родных меня ни о чем не спрашивал, не пытался выведать подробности моей личной жизни. Только иногда я ловила на себе обеспокоенные взгляды родителей.

Я даже вспомнила свое детство, как мы вот так же, всей семьей, собирались вместе, лепили пельмени, строгали салаты, украшали елку и с нетерпением ждали наступления Нового года. Это было очень здорово и весело. После замужества я практически перестала справлять праздники со своими родителями, отдавая предпочтение мужу. Обычно на Новый год мы уезжали к Валериным друзьям на дачу, где проводили несколько дней в шумной, пьяной компании, и, честно говоря, я совсем не скучала по своим родным, думая, что так и должно быть, что у меня теперь своя, новая семья.

Вечером, когда мы, наконец, закончили все дела и уложили уставшую Машу спать, мы все вместе собрались на кухне, чтобы попить чая и, как я поняла, поговорить начистоту, по душам. Молчание не может длиться бесконечно.

Мы с Мариной направились в ванную комнату, чтобы вместе помыть руки, и там, оставшись наедине, она тихонько шепнула мне на ухо, ободряюще приобняв за плечи:

– Не бойся, сестренка! Всё будет хорошо.

Я лишь молча кивнула в ответ, чувствуя, как внутри меня снова нарастает напряжение, потому что мой муж до сих пор так и не позвонил, чтобы извиниться, не попросил прощения, не попытался меня вернуть.

Какое-то время все молча сидели за столом, попивая чай и стараясь не смотреть друг на друга. Потом папа, наконец, тихо, но твердо сказал:

– Ну, говори, дочка. Что же, все-таки, случилось у вас с Валерой? И что дальше делать думаешь?

– Он пьяный пришел… Мы поссорились… И я узнала… что у него есть другая… – с трудом выдавила я из себя.

– Ох, дочка, как же так-то… – горестно запричитала мама, всплеснув руками.

– Помолчи, Нин, дай ей договорить, – цыкнул на нее папа. – Пусть она сама все расскажет.

Мама тут же замолчала, опустив голову, но глаза у нее покраснели, наполнились слезами, и было видно, что она еле сдерживается.

–Сама не знаю, что ещё сказать, – тихо ответила я, пожав плечами.

– Ой, да ладно тебе! – тут же бесцеремонно вмешалась в разговор Марина. – Все она прекрасно знает! Она мне еще утром в больнице сказала, что ушла она от этого козла и возвращаться к нему ни за что на свете не собирается! Сейчас вот Новый год пройдет, отдохнет немного, придет в себя и будет работу искать. А пока поживет с нами, мы ей поможем, чем сможем. Правда, мам, пап? – она говорила уверенно, глядя мне прямо в глаза.

– Ну, да, – тихо пробормотала я, опуская взгляд.

– Конечно, доченька, оставайся у нас, сколько тебе будет нужно, мы всегда тебе рады. Ты еще молодая, красивая, умная! Найдешь себе нормального мужика, не переживай! Все у тебя будет хорошо! – опять затараторила мама, ласково поглаживая меня по руке.

– А вещи-то как же? У тебя вон только какая-то сумка полупустая, – встревожился папа. – Надо их как-то забрать, не оставлять же все этому…

– Я пока не хочу его видеть, – тихо сказала я. – Я потом заберу, когда немного успокоюсь.

– А мы вместе после Нового года сходим и заберем все твои вещи, не переживай, – уверенно вмешалась Марина, подмигнув мне.

Я посмотрела на нее с укором. Марина прекрасно знала, что я в глубине души не хочу уходить от Валеры навсегда, что я все еще надеюсь на примирение. Поэтому она и рвется пойти со мной за вещами, чтобы не дать мне вернуться к нему.

– Правильно, – обрадовалась мама, облегченно вздохнув. – Маринка у нас боевая, никого не боится. Он при ней точно не посмеет ничего сделать.

– Поговорить бы с ним по-мужски, объяснить ему, что так нельзя поступать, – задумчиво сказал папа, нахмурив брови.

– Не вздумай, ни в коем случае! – повысила я голос, испугавшись за отца. – Не надо ничего выяснять! Тебе уже шестьдесят лет, а ему всего тридцать три. Силы не равны, это опасно. Все нормально, пап, я сама виновата…

– Да? Прямо сама и виновата? – иронично спросила Марина, скептически изогнув бровь.

Я опустила голову и пробормотала, стараясь не вступать в спор:

– Ну, не совсем сама… но, пап, прошу тебя, не надо туда ходить, не надо ничего выяснять.

Марина какое-то время внимательно смотрела на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли, потом решительно повернулась к папе и твердо сказала:

– Тоня права, пап, не стоит тебе туда ходить. Во-первых, силы у вас действительно неравные, и это может закончиться плохо, а во-вторых, мы ему отомстим по-другому, – загадочно улыбнулась она.

– Как? – с любопытством выдохнула я, сгорая от нетерпения.

– Еще не знаю, пока не придумала, – задумчиво сказала Марина, прищурив глаза. – Но обязательно случай подвернется, не сомневайся. Главное, помни, когда он придет сюда сопли на крыльцо мазать, просить прощения и умолять вернуться, ты к нему не возвращайся.

– Ты что такое говоришь! – возмущенно воскликнула мама, бросив на Маринку сердитый взгляд. – Конечно, она туда не вернется, и думать об этом не смей! Что за глупости, она что, на помойке себя нашла, чтобы возвращаться к этому бабнику?!