Развод в 35. Чемодан в руки-барабан на шею!

Глава1

Игла с трудом проколола плотную костюмную ткань, расшитую тяжелым стеклярусом. Пальцы ныли — за последние две недели гастрольного тура я превратилась из востребованного дизайнера в обычную швею-мотористку на выезде. Колени затекли, спина немела, но я продолжала выводить потайной шов, стараясь не обращать внимания на то, как Глеб нетерпеливо притоптывает ногой, едва не задевая мое плечо тяжелым ботинком.

— Ира, ну скоро там? Пять минут до выхода! — Глеб дернул плечом, и нитка натянулась, едва не лопнув. — Вечно ты возишься.

Я подняла голову, смахивая со лба выбившуюся прядь. В зеркале старой гримерки елабужского ДК отражалась пара, которую в Питере называли «идеальной». Красивый, поджарый Глеб в своем сценическом камзоле — мой личный шедевр кроя — и я. Бледная, в простом шелковом костюме, с игольницей на запястье и усталостью в глазах, которую не мог скрыть даже дорогой консилер.

— Если ты перестанешь дергаться, закончу через минуту, — спокойно ответила я, хотя внутри все сжималось от его тона. — Декор держался на честном слове, ты вчера на концерте в Казани так махал палками, будто пытался пробить дыру в мироздании.

— Это драйв, Ириша. Тебе, с твоими выкройками и пуговицами, не понять, — он самодовольно усмехнулся, глядя на свое отражение.

Он подмигнул себе в зеркале, поправил пышную шевелюру и вдруг резко потянулся к флакону парфюма, стоявшему на гримерном столике. Резкое облако аромата накрыло нас обоих. Горький апельсин, порох и что-то приторно-сладкое с жасмином и ванилью , бьющее прямо в слизистую.

Я поморщилась.

— Новый запах? Я не помню, чтобы мы его покупали. Твой древесный «Терре» еще наполовину полон.

Глеб на мгновение замер, рука с флаконом опустилась чуть медленнее, чем обычно.

— А, это… Ребята из группы подарили. Сказали, более «сценический». Слушай, Ир, не начинай, а? Ты в последнее время только и делаешь, что ворчишь. То запах не тот, то смотрю не так. Ты переработала в своем ателье, точно тебе говорю. Вот и мерещится всякое.

— Мне не мерещится, Глеб. Просто этот аромат… он тебе не идет. Слишком дешевый для твоего образа.

— Ой, всё! — он вскочил, едва я успела откусить нитку. — Доктор моды вынес вердикт. Пойду разогреюсь, а то ты мне весь настрой сбиваешь своим критиканством.

Он вылетел из гримерки, даже не поблагодарим за починенный костюм. Дверь со скрипом захлопнулась, оставив меня в облаке этого чужого, раздражающего запаха.

Я тяжело опустилась на потертый стул. Пятнадцать лет. Мы поженились, когда у нас не было ничего, кроме его старой ударной установки и моей подержанной машинки «Зингер». Я верила в него, когда в него не верил никто. Я сама создавала его стиль, вела переговоры с клубами, когда он был слишком «творческим», чтобы заниматься скучными цифрами. И вот теперь, в юбилейный тур, я поехала с ними по провинции только ради одного — спасти то, что начало трещать по швам.

В гримерке было душно. Старая вентиляция работала с натужным хрипом, гоняя пыль по углам. Я поднялась, чтобы повесить куртку Глеба, которую он бросил на спинку кресла, и вдруг почувствовала, как из кармана что-то выпало.

Маленький бумажный прямоугольник плавно опустился на грязный линолеум.

Я наклонилась, думая, что это обычный медиатор или чек из заправки. Но это был чек из ювелирного салона. «Сапфировое сияние». Крупный магазин в центре Казани, где мы были вчера.

Пальцы дрогнули, когда я прочитала сумму. Сто пятьдесят тысяч рублей. Браслет из белого золота с сапфирами и бриллиантовой крошкой.

Сердце пропустило удар, а потом забилось часто-часто, отдавая в виски. Через три дня у нас пятнадцатая годовщина. Стеклянная свадьба. Но Глеб всегда знал, что я люблю сапфиры — под цвет моих глаз, как он говорил раньше.

— Боже, какая же я дура, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок вины. — Накрутила себя, придираюсь к духам, подозреваю… А он… он просто готовил сюрприз.

Я аккуратно вложила чек обратно в карман, разглаживая ткань куртки. На душе стало тепло и одновременно стыдно. Глеб всегда был таким — шумным, резким, но способным на широкие жесты. Наверное, он специально вел себя так вызывающе, чтобы я ничего не заподозрила. Творческая натура, вечный ребенок.

За стеной глухо ударили барабаны — проверка звука. Началось.

Я решила выйти из гримерки. Сидеть в четырех стенах, вдыхая остатки того странного парфюма, больше не хотелось. Хотелось увидеть его на сцене, убедиться, что он всё тот же — мой Глеб, мой муж.

Коридоры ДК напоминали лабиринт из советского прошлого: крашеные в жуткий зеленый цвет стены, плакаты с призывами беречь культуру и запах неистребимых хлорки и щей из местной столовой.

Возле выхода на сцену уже стояли техники. Я пристроилась в тени кулис, откуда открывался вид на сцену и часть зала. Зал был полон. Провинция любила рок, пусть и такой, «причесанный», который играла группа Глеба.

— Ирина Сергеевна? А вы чего не в ложе? — раздался за спиной вкрадчивый голос.

Я обернулась. Марина, наша бэк-вокалистка, стояла, прислонившись к дверному косяку. Ей было двадцать четыре, и она была воплощением всего того, что я в глубине души начинала в себе ненавидеть: пухлые губы, полное отсутствие морщинок у глаз и та вызывающая уверенность, которая бывает только у женщин, еще не знающих поражений. На ней было платье моего дизайна, которое я разрешила ей надеть для тура. Сейчас мне показалось, что оно сидит на ней слишком… провокационно.

— Здесь обзор лучше, Марина, — холодно ответила я.

— Ну да, ну да, — она усмехнулась, поправляя микрофон-петличку. — Глеб сегодня в ударе. Прямо искрит. Говорит, энергия сегодня какая-то особенная. Вы идите в зал, посмотрите. Там такое соло будет… Специально для тех, кто понимает в настоящей страсти.

Она сделала шаг ко мне, и я невольно отшатнулась. Запах. Горький апельсин и порох. Парфюм,похожий на тот, которым утром полдьзовался Глеб.

Конечно это был не совсем тот запах. Это была его вторая половина. Тягучая, приторная сладость жасмина и ванили, сквозь которую отчетливо пробивался тот же самый специфический, «фирменный» аккорд холодного металла и горького апельсина. Женская версия того самого аромата. Парная коллекция. Такие духи покупают вместе. «Для него» и «Для неё».