Развод в 37. Жизнь только начинается!

Глава 4

Я захлопываю дверь. В доме сразу воцаряется оглушающая тишина.

— Иди к себе, — тихо говорю Сабине.

Она молча кивает и убегает наверх, ничего не подозревая.

А я стою в прихожей и чувствую, как внутри закипает отвращение. Его слова так и звучат в голове: «по работе».

Ложь. Грязная, мерзкая ложь.

Меня совершенно не тянет к окну, но я хочу собственными глазами убедиться, что он врет. Подхожу, чуть отодвигаю штору и тут же замечаю их.

Феликс стоит вплотную к ней, почти прижимая к машине. Его рука на ее талии, он что-то шепчет, от чего она смеется, запрокидывая голову. Их пальцы на мгновение переплетаются, и я ощущаю, как всё внутри меня переворачивается.

Мне противно. Мерзко.

Я его совершенно не люблю. А если точнее… Никогда не любила. Но даже это не спасает от глухой, давящей ненависти. Он не уважает меня, не уважает свою дочь. В этом доме для нас нет места, есть только он, его жалкие развлечения, чувства собственности. Он не отпускает нас, а по какой причине — не имею ни малейшего представления.

Зажмуриваюсь, но перед глазами всё равно так и стоит эта сцена.

Мне нужно выбраться отсюда.

Я пыталась. Аж дважды.

Когда это повторилось во второй раз, Сабине было шесть лет. Смогла сбежать, даже купить билет на автобус, чтобы уехать в другой город. Но Феликс нашел меня. А ещё два раза я писала на него заявление. Кричала, звала на помощь, когда он поднимал на меня руку. Однако каждый раз ему удавалось выйти сухим из воды. Каждый раз полицейские были на его стороне и будто совершенно не слышали, что я ему говорила. Но когда муж, отняв Сабину, выкинул меня во двор и я побежала за помощью к брату и матери, они даже не стали слушать меня. Отправили обратно. Четыре дня я провела у подруги, но потом… Потом я вернулась. Из-за дочери. Она днями плакала, прижимаясь ко мне и умоляла, чтобы я ее не отпускала. После этого случая я перестала рыпаться.

Однако сейчас… Хочется попробовать вновь. Да, мне очень страшно. Не хочется повторения той ситуации, но… Есть что-то, что толкает меня на такой шаг. Я устала. От его оскорблений, унижений… Устала видеть себя тряпкой. Ради дочери нужно снова попробовать сбежать отсюда…

Феликс даже не пытается скрывать свои отношение. Он целует ее, усаживает в машину, наклоняется, что-то говорит с полуулыбкой. А я стою здесь, в доме, который для меня как клетка. Не более…

Пока машина скрывается за воротами, быстро поправляю штору, разворачиваюсь и поднимаюсь наверх.

— Пойдем купаться? — с улыбкой говорю дочери, лежащей на кровати.

— Да!

Сабина бежит в ванную, а я следом за ней. Теплая вода, пена, нежные мыльные пузыри — все это успокаивает. Я промываю волосы дочери, а она осторожно умывает лицо. Она, как всегда, улыбается, глядя на меня. А у меня в голове раздрай. Думаю… Строю план побега. Хотя более чем уверена, что у меня опять не получится. Феликс меня из-под земли достанет, благодаря своим связям.

Высушиваю волосы дочери. Она тихо сидит, а я плету две аккуратные косички. Сабина смотрит на себя в зеркало, а я с любовью на нее.

Поцеловав ее в обе щеки, вдыхаю исходящий от нее аромат.

— Беги спать, дорогая.

Но она смотрит на меня с тоской.

— Мам, останься, пожалуйста, — просит, складывая руки в умоляющем жесте.

Не могу ей отказать, ложусь рядом с ней в кровати. Дочь обнимает меня за талию, прижимается. Я чувствую ее тепло, ее маленькие руки на своем теле.

— Мамуль…

— М-м-м?

— Давай уедем отсюда. Пожалуйста, — тихо просит она.

— Спи, родная, — глажу ее по голове.

Она засыпает, а я, аккуратно встав, чтобы не разбудить дочь, выхожу из комнаты, плотно закрыв дверь. Нужно поговорить с Феликсом. Уверена, он будет орать, но мне плевать.

Опять нахожу его в кабинете. Он делает вид, что увлечен какими-то бумагами.

— Сколько это будет длиться? — остановившись напротив, складываю руки в груди.

— Ты о чем? — Феликс невозмутим. Он даже не поднимает на меня взгляда.

— О, боже, — из горла вырывается стон. Я горько усмехаюсь, не находя слов, чтобы ответить ему. Как высказаться, чтобы его задело?

— Прекрати строить из себя идиота! Я прекрасно знаю, что ты спишь с той женщиной. Не стыдно приводить ее в дом? В дом, где живёт твоя дочь?

— Ты опять бредишь.

— Хватит! — буквально рычу.

Подхожу к столу и одним взмахом руки швыряю все находящееся на нем на пол. Бумаги разлетаются в стороны. Встречаюсь с бешеным взглядом мужа. Все, что он может, так это поднимать руку. А мне не привыкать. Хотя бы немного выскажусь. Дальше пусть делает, что хочет. Но рано или поздно придет конец не только его звериным поступкам, но и ему самому. Клянусь, я пойду до конца, но выберусь отсюда.

— Что ты, сука, делаешь?

— Что я делаю?! Хватит держать меня за дуру, ясно? Хватит! Устала! Дай мне развод, потом спи хоть сразу с пятью бабами. Мне плевать! Зачем мы тебе, скажи? Для чего ты нас держишь в этой клетке, если нет ни уважения, ни любви?! Мне от тебя ни черта не нужно, но хоть о Сабине ты можешь подумать? У нее психика сломана! У нее травмы на всю жизнь!

— Какие нахер травмы? Ты что несешь? — поднимается с кресла так, что тот с грохотом падает на пол. — Единственная ее травма — это ты! Мать психичка!

— Что?! — меня колотит от нервов. — Да что ты даешь своему ребенку кроме своих гребаных денег, в которых она и не нуждается?! Что ты ей дал за эти девять лет? Ни разу не обнимаешь ее, не обращаешься нормально. Постоянно орешь! Думаешь, она на догадывается, откуда у меня на лице синяки?