Развод в 37. Жизнь только начинается!

Глава 6

Глава 6

Страх струится по мне, словно колючее одеяло. Меня накрывает жгучей волной то ли от боли в теле, то ли от оцепенения, в котором я провела бог знает сколько времени.

Пытаюсь прислушаться к своим ощущениям, но конечности ватные, будто тряпичная кукла и только-только начинаю приходить в себя. Однако никакой боли, кроме головной не чувствую.

Я помню лишь вкус кофе. Проклятый кофе.

Он меня напоил. Напоил сволочь и сейчас наблюдает за собственным шоу. Ненависть сплетается со мной и прорастает, увеличиваясь в размерах. Как же я его презираю, проклинаю.

Феликс продолжает смеяться и что-то говорить, а я сглатываю. Ком в горле и сухость во рту, не дает даже дышать нормально. Шума в голове становится все больше.

Мужчина рядом со мной неожиданно шевелится и откинув одеяло, садится спиной. Меня от страха откидывает в сторону, что я почти падаю с постели. Кто он вообще такой? И что он со мной сделал? Что они сделали со мной, твари?

«Неужели это тот самый ублюдок, что возил меня с дочерью домой и посмел коснуться тогда?» — первое что приходит на ум.

Омерзение такое сильное, что меня начинает тошнить. Если он ко мне прикоснулся… Боже, надеюсь, что все обошлось лишь этим дешевым спектаклем.

Он встает на ноги совершенно голый и натягивает белье, я не успеваю даже отвернуться, поэтому просто закрываю глаза. А стоит ему встать ко мне лицом, я вижу молодого мужчину. Не больше двадцати пяти лет. Он самодовольно ухмыляется, глядя на меня, а когда Феликс недовольно кашляет, то резко теряется, затем возвращает маску надменности и собирает свои вещи с пола.

Он даже не пытается сделать вид, что его поймали. Испугаться.

Они все тут заодно. Картина мира искажается настолько, что сначала становится куда страшнее. Такое ощущение, что не только этот дом клетка. А каждый уголок этой проклятой земли. Остались ли люди, которым можно доверять? Люди, которые могут быть честными? Мужчины, которые становятся опорой для женщины? Все прогнило. Каждая душа.

Ярость наполняет меня до краев. Этот мерзкий план, чтобы отобрать дочь, опорочив меня.

«Избавиться от нее», — так кажется сказал Феликс. Сволочь… хочется рвать на себе волосы. Убить его и каждого, кто закрывает глаза на то, что он творит здесь со мной и моей девочкой. Каждого, кто ему помогает.

Дойдя до пика своей ярости, я вскакиваю с этой проклятой кровати и… обнаруживаю себя обнаженной.

Этот новый шок даже дышать не позволяет. Меня буквально трясет, пока я хватаю одеяло и обматываю им свое тело.

Господи. Я думала, что он просто положил меня в постель. Только не это!

— Я был прав, — заключает муж, и я поднимаю на него глаза.

— Ублюдок… Какой же ты… Ты монстр. Как ты смеешь такое вытворять, что я вынуждена стоять с незнакомым человеком в таком виде. Чудовище, как ты смеешь…

Мой крик обрывается в сухом рыдании. В моих глазах нет слез, но истерика внутри словно набирает обороты. Я так устала от этого эмоционального насилия, побоев, а теперь он делает подобную низость.

Он смеется, но его глаза остаются безучастны, а улыбка напоминает оскал.

— Это мне будет говорить шлюха, которая легла под моего «пса», как ты сама называешь моих людей? Какое ты теперь вообще имеешь право открывать свой грязный рот?

Он кривится и плюет на пол.

— Это ты грязь. Гниль…

— Давай-ка подумаем, что скажет твоя дочь, увидев эту картину, как ее мамочка, пример для подражания, трахается в соседней от нее комнате с охранником.

Пот проступает на всем моем теле.

Что, если он приводил ее сюда? Что, если он уже показал Сабине меня в этой постели… с этим человеком?

Я обхватываю рукой горло, потому что меня снова тошнит.

«Только не это. Умоляю тебя, Господи».

Боль разрастается в груди, будто в нее вставили ржавое копье и его наконечник разрывает мои внутренности с каждым словом Феликса.

— Смотрю, заткнулась сразу же.

Движение по другую сторону кровати продолжается. Парень неспеша одевается, но я даже не смотрю на него. Хочу быть не здесь. Я так хотела избавиться от этих людей и этого дома. Подобный вариант я и не предполагала от мужа. Даже не представляю, что он делал тут со мной… с ним… пока я была беззащитна сильнее обычного. Не могла защитить себя.

Происходящее как дурной сон. Тело дрожит, пока я с ужасом наблюдаю за происходящем.

— Как вижу, шестеренки в тупой голове заработали в правильном направлении, женушка? – голос Феликса заставляет вздрогнуть. — Задаешься вопросами, так спроси и я отвечу. А может быть, мне позвать Сабину, и ты спросишь у нее, что видела дочь, пока я не поднялся в комнату?

— Нет… нет… — волна паники накрывает с головой и закручивает по спирали.

— Нет? Ты ж не знаешь наверняка. Возможно, я вывел ее всю в истерике из спальни. С трудом уложил в кровать и попросил уснуть, а уже после пришел обратно.

— Нет, — кричу, срываясь окончательно. – Ты не мог…

— Я? Ты права, я не мог. Но ты – да. Ты же всего лишь шлюха, — он криво усмехается и отступает в сторону, чтобы тот мужчина вышел.

Мы остаемся с ним вдвоем, и он двигается в мою сторону. Но близко не подходит, останавливаясь в центре комнаты. Однако каждый его шаг как победный, а я сжимаюсь все сильней.

— Ты все еще хочешь идти против меня, Альбина? Все еще думаешь, что у тебя это получится?

— Ты мерзкое животное…

— Может быть. Вот только у тебя нет на меня ни-че-го. Ни единой зацепки о том, что я сделал что-то плохое. Скажи кому угодно, что я тебя избивал, и твои слова будут сравнимы со сквозняком. А вот у меня есть не только фото из этой комнаты. У меня есть даже видео, как ты с ним трахаешься. С радостью ложишься в постель, а перед этим раздеваешься. Чертовски дерьмовое положение у тебя, Альбина. Как думаешь, мог бы муж поднять руку на свою шлюху-жену, после увиденного? Да мне еще эту руку пожмут органы опеки, отдавая дочь. Тем более, мне не составит труда сделать так, что ты завтра окажешься под другим моим псом. Никто не позволит шлюхе воспитывать ребенка, Альбина. Ни один суд мира, понимаешь?