Развод в 37. Жизнь только начинается!

Глава 7

Поднимаюсь с кровати и крепче прижимаю к телу одеяло.

Феликс в этот момент смотрит на телефон и ругается.

— Сейчас же одеваешься и спускаешься, — кривится, опустившись взглядом до самых ног, затем вверх, — и будешь идеальной женой перед моим отцом, уяснила?

Я поднимаю на него глаза и пытаюсь понять его страх перед свекром.

Он говорит так, будто сам — властелин мира. Но перед отцом трясется как осиновый лист, хоть и не показывает этого открыто. Я не раз замечала его ступор в присутствии свекра. Да и вообще муж постоянно требует от меня еще большей покорности, когда в нашем доме этот не самый желанный гость. Они все могут катиться к черту, а я буду только рада.

Но даже если не брать во внимание их отношения, которые мне непонятны, и страх Феликса, я действительно боюсь его угроз. Моя дочь – единственное, что заставляет меня склонять голову и сносить все, что вытворяет муж. Ведь забрать у меня мою девочку для него не составит труда. С его связями, репутацией и деньгами… У меня же нет ничего из этого. Сколько раз я наблюдала за тем, как он ловко управляет своей властью сидя дома, добиваясь чего-то, не пошевелив и пальцем.

Он даже шлюхой меня выставил за одну секунду. В одно мгновение я просто груша для битья и самоутверждения его мужского начала. В другое, — я в кровати с посторонним мужчиной на потеху мужа.

Отвращение пронзает меня и желание скорее принять душ становится всем, о чем я думаю в эту минуту.

Феликс хватает меня за лицо, больно впиваясь пальцами в кожу и вынуждает посмотреть на него.

Морщусь от боли, дергаю головой, но он усиливает хватку.

— Не дергайся, и слушай внимательно.

Молча жду, что скажет его грязный рот.

— У тебя пять минут. Поняла? Кивни.

Киваю и толкаю его в грудь, на что он со смехом отходит.

— Какая же ты идиотка, — усмехается и выходит из спальни.

— Сволочь, — шиплю ему в спину.

Я здесь тоже не задерживаюсь. Быстро собрав свою одежду, спешу в комнату к дочке, запираюсь изнутри и лишь тогда выдыхаю. Но посмотрев на спящую Сабину, не могу даже приблизиться к ней.

Она мой невинный ангел, а я сейчас чувствую себя слишком грязной, запятнанной, чтобы находиться в одной комнате с ней или прикоснуться.

Ощутив тошноту к самой себе, иду в ванную и принимаю быстрый душ. Мочалкой скольжу по телу. Нажимаю как можно сильнее, истязая нежную кожу. Но такое ощущение, будто грязь проникла так глубоко, что я никогда уже ее не смою. Так же глубоко, как синяки, что не успевают сойти с тела, как появляются новые.

От мысли, что верные песики мужа ко мне прикасались, на глаза наворачиваются слезы. Бог знает, что еще Феликс додумался сделать, пока я была в отключке.

— Ублюдки, — шепчу еле слышно, ударив кулаком по кафелю душевой.

Напялив на себя домашнюю одежду, я наконец подхожу к Сабине. Ее безмятежное, чистое лицо словно сияет для меня. В ней я черпаю силу. И если ее у меня отнимут… я перестану существовать, перестану цепляться за эту жизнь вовсе.

— Я не смогу жить без тебя, солнышко, — говорю одними губами, не желая ее разбудить. – Не позволю ему тебя забрать, но, боже… как же мне страшно, милая. Так страшно, что я не знаю, как справляться с этим страхом в одиночку и одновременно быть сильной в твоих глазах.

Дрожащими губами касаюсь ее виска и плачу, поглаживая по голове.

— Я люблю тебя.

Вытерев влажные щеки, я встаю и подхожу к зеркалу. Наношу тональный крем плотным слоем, особенно на нижнюю часть. На щеках остались синяки, потому что хватать за лицо для него так же легко, как сказать: «Доброе утро» для меня. Плюс, завтра утром будут новые от сегодняшней хватки.

Отражение в зеркале показывает уставшую женщину с пустыми глазами. Будто кто-то выключил в ней жизнь. А ведь когда-то в этих глазах горел огонь. Я помню ее, но начинаю забывать.

Скрип ступеней заставляет резко сорваться и выбежать из спальни ребенка. Он пришел за мной, и я не хочу, чтобы в спальне дочери говорил или вытаскивал меня отсуда силой. Как только я закрываю за собой дверь, натыкаюсь на крупную фигуру мужа, буквально врезаясь в его грудь

— Какого хрена ты все еще здесь? – шипит яростно, схватив за локоть, стараясь не шуметь.

— Одевалась, — дергаюсь в другую от него сторону.

— Двигайся давай, — толкает к лестнице. — Отец уже задает вопросы, почему ты не вышла навстречу. Или ты делаешь мне одолжение, наведаться к тебе этой ночью и размяться?

«Пошел ты», — произношу мысленно и спускаюсь на первый этаж.

Какой бы ни была причина этого визита, я не скажу ни слова. Мне необходимо понять чуть больше, прежде чем я начну действовать и приму помощь этого человека. Если он вообще предлагает мне помощь, а не очередную ловушку этой семьи.

— Здравствуйте, — улыбаюсь натянуто, войдя в гостиную. – Простите, что только сейчас спустилась. Сабина попросила воды.

Он кивает и смотрит на меня так пристально, что мне становится не по себе. Зачастую это мое постоянное состояние в присутствии кого-либо, кроме дочери. Я словно забываю, как быть нормальной, а не дерганной и замкнутой.

— Как она?

— Спит.

Феликс опускается почти вплотную ко мне, но его поза расслабленная, в отличие от моей.

Я продолжаю сканировать на эмоции и тайные сигналы свекра, но вижу лишь то, что постоянно меня пугало. Их сходство.

Как же они похожи. Подобные сходства между сыном и отцом я не видела ни разу. А тут все будто под копирку. Они оба высокие, широкоплечие и действительно обаятельные, если не брать во внимание отвратительное наполнение души. Их взгляды тоже очень похожи. Оба подавляют, и я не могу их выдерживать. Никогда не могла.

Сейчас свекор смотрит пристально, поэтому я отворачиваюсь, даже не пытаясь завести разговор.

— Что там у тебя за дела в фирме? – задает неожиданный вопрос отец мужа.

Почему он делает это при мне? Я никогда не слышала, чтобы они обсуждали бизнес в моем присутствии.