Развод в 37. Жизнь только начинается!

Глава 10

Я просыпаюсь необычайно бодрой несмотря на то, что мой сон составил лишь четыре часа.

Смотря на спокойное выражения лица моей девочки, я улыбаюсь.

— Скоро все будет, как мы мечтали, родная, — шепчу и поднимаюсь.

Умывшись и переодев ночную одежду на повседневную, я бужу Сабину.

Она потягивается и зевает.

— Так хочется спать, мамочка, — ее голос мягкий и ласковый.

— Вставай с мыслью о том, что… — дальнейшую часть предложения она говорит вместе со мной в голос: — этот день будет лучше предыдущего.

На ее губах расплывается улыбка.

— Значит, будем вставать.

Ежедневный ритуал повторяется: она чистит зубы, пока я заправляю кровать, затем одевается и я начинаю заплетать ей волосы.

— Сегодня я бы хотела «улитки».

Так она называет закрученные хвостики, обрамленные резинками с цветами ромашки.

— Хорошо.

Закончив с прической, мы спускаемся вниз.

Наверное, момент, когда мы с ней переступаем порог ее комнаты самый волнующий и страшный. Когда дверь закрыта — мы в своем мире. Там нет боли, нет плохих людей и слез. Мы скрыты и чувствуем себя счастливыми. Но стоит двери открыться, зло и страх проникает в наши сердца, и мы скрываем счастье во тьме. Тьма, в которую нас окунает Феликс.

Дочь крепче сжимает мою руку, пока мы спускаемся по лестнице. Тишина немного ослабляет нервы.

«Неужели он уже уехал на работу?» — задаюсь вопросом, но до конца не отпускаю напряжение.

На кухне я, как всегда, сервирую стол на двоих, и мы спокойно завтракаем с Сабиной.

— Сегодня у нас будет урок рисования. Мы будем рисовать губкой.

— Правда? Это так задумано?

— Да. Я очень хочу научиться. Учительница сказала, что можно делать облачка. Губкой выходит очень легко.

— Я и сама в предвкушении. Ты же покажешь мне после школы?

— Да, — она улыбается, но ее улыбка моментально гаснет. Словно кто-то нажал на кнопку.

Мне не нужно думать почему. Я сразу поворачиваю голову и сталкиваюсь с хмурым лицом мужа.

Он осматривает мое лицо и будто пытается заглянуть под горловину кофты, которую мне пришлось надеть из-за синяков на шее.

Сабина поднимается на ноги и берет свою тарелку, чтобы положить ее в раковину. Я делаю тоже самое и следую за ней по пятам.

Молчание такое тягостное, что невозможно дышать.

Мы подходим к двери и его голос останавливает нас:

— А ты куда?

Я оборачиваюсь и смотрю в его глаза.

— Водитель отвезет ее.

Дочка тут же обнимает меня и смотрит на Феликса странным взглядом, который я совсем не понимаю.

— Мне нужно поехать в школу. Конец учебы. Могут быть какие-то организационные вопросы. Я не могу постоянно сидеть дома. Или твой водитель пойдет вместо меня на родительское собрание?

Он смотрит на меня противным, недовольным взглядом и начинает бормотать:

— Господи, ты такая бестолковая, ненужная.

В голове вспыхивает момент разговора с Имраном и вместо того, чтобы ответить ему что-то, я молчу. Но в мыслях я не остаюсь в долгу, желая ему самой адской смерти.

Больше он меня не задерживает. Я беру рюкзак Сабины и открываю дверь, быстро обувшись.

Переполненная ожиданием разговора с Имраном, я подхожу к машине. Открываю дверь. Жду, когда дочь сядет на свое место и сажусь сама. Но быстрый взгляд на мужчину за рулем и… все пропадает.

Потому что это один из наших привычных работников.

Стиснув зубы, я отворачиваюсь. Меня затапливает злость, обида…

Надежда практически разбивается. Если у Имрана не получилось даже быть сегодня водителем, то что он вообще может сделать?

Но… что, если он занят чем-то более важным?

Это удручающе. Ведь я хочу верить. И эта надежда в итоге меня убьет, если ничего не получится.

Машина плавно съезжает на обочину трассы и посмотрев по сторонам, я понимаю, что мы проехали лишь часть пути. Рядом нет ничего, зачем мы могли остановиться. Паника хлещет в крови, и я смотрю на спокойное выражение лица мужчины.

— Где мы? Почему здесь остановились?

— Подождите минутку.

Мимо нас проезжает темный автомобиль и останавливается перед нами. Водитель тянется к ручке двери в тот момент, когда машина напротив открывается и из нее выходит мужчина.

Имран.

В черной рубашке, рукава которой закатаны до локтей и брюках он выглядит иначе. Несколько пуговиц сверху расстегнуты, и золотая цепочка поблескивает, попадая под лучи солнца. А в темных волосах видна седина. Смотря на него при свете дня, я понимаю, что он старше, чем я вчера могла заметить.

Мужчины проходят мимо друг друга и место водителя занимает Имран.