Развод в 40. Месть ей к лицу

Глава 8

Внутри холодеет от того, с каким превосходством Светлана на меня смотрит. Будто это я тут любовница, а она законная жена и приехала на место меня ставить. И откуда она здесь вообще взялась? Неужели Карина расстаралась и доложила матери? А как же воспитание двойняшек и то что ей ехать далеко? Нет, эта стерва явно была где-то поблизости.

Я опускаю стекло, чтобы услышать, что Светлана говорит.

– Ромочка, милый, не волнуйся ты так, – растягивая слова, мурчит она в трубку, не сводя с меня пристального взгляда. – Эта истеричка далеко не уехала, тут стоит, я ей машиной выезд перекрыла. Сейчас мы ее успокоим и вернем на место.

Вернем на место?!

Я вцепляюсь в руль до побелевших костяшек. Никогда я не была склочной женщиной или скандалисткой, но как же сейчас захотелось вылететь из машины, вцепиться в блондинистые лохмы и как следует оттаскать.

Она ведь меня ни во что не ставит и это чуть ли ни неоновыми буквами горит над ее головой. Чего стоит тот факт, что именно Светочка потребовала, чтобы я следила за их с Романом дочерью. И ясно, как день, что всей этой ситуацией она наслаждается. Будто с размаха макает меня в ушат дерьма, показывая, что ни штамп в паспорте, ни прожитые вместе двадцать лет ничего не стоят. Это она, любовница, главная женщина в жизни моего мужа. А я так, обслуга и домработница, которую надо "вернуть на место", сопли нагулянным детям вытирать.

Презрительная самодовольная мина на лице Светланы становится последней каплей. Выжженную пустоту внутри заполняет черная злоба такой силы, что даже следов от пережитого испуга не остается.

– Главная женщина, значит, – цежу сквозь зубы, исподлобья глядя на Светлану. – Ну тогда получай, "главная".

– Мама, что ты… – начинает Кирилл, но я его не слышу.

– Пристегнись, – приказываю, перебивая сына.

Я включаю заднюю передачу и сдаю назад, но не чтобы объехать белоснежный новенький мерседес. Позади как раз нарисовывается Роман, держа телефон у уха. Идет неторопливо вальяжной походкой. Явно не торопится, мне же некуда деваться.

Я поправляю зеркало заднего вида и бросаю на мужа последний взгляд. Хочу запомнить его таким: равнодушным, пренебрежительным, высокомерным. Лжецом. Тем, кем он был на протяжении всех этих лет. Чтобы, когда я буду мстить за всё пережитое унижение, за выброшенные в помойку двадцать лет, не жалеть его ни на толику.

Резко дергаю коробку передач и вдавливаю педаль в пол. Мотор ревет под капотом и этот монстр, быстро набирая скорость, несется вперед. Я не пытаюсь объехать, я несусь прямо на мерседес, на его переднюю часть. Я больше не собираюсь искать подход и быть удобной.

С удовлетворением замечаю перекосившееся от страха лицо Светы. Она роняет телефон и с визгом отскакивает в сторону, падая прямиком в колючие кусты. Надеюсь, как раз в ту самую лужу, что наделал там с утра бигль соседей.

– Мама! – испуганно восклицает Кирилл.

Но я не убираю ноги с педали газа, топлю ее в полу. Огромный черный внедорожник, как разъяренный бык, врезается в белоснежный мерседес и сносит его с места. Оглушительный скрежет металла слышно даже в салоне, несмотря на звукоизоляцию. От удара меня вжимает в сиденье, Кирилл вскрикивает сзади. Я быстро оборачиваюсь, чтобы убедиться, что он в порядке.

Бок и капот мерседеса нещадно смяты, но главное, что мне удается отбросить его в сторону. Внедорожник, как танк, расчищает мне путь к свободе.

Я не останавливаюсь, не теряю ни мгновения. Выруливаю на улицу и тыкаю на сенсорной панели на маршрут до хоккейного клуба Лёши. Навигатор тут же прокладывает самый быстрый путь.

– Ты как, Кирюш? – спрашиваю у сына, бросая взгляд в зеркало заднего вида.

Он немного бледный, но нервно смеется.

– Мам, ты прям как в фильмах машину протаранила и Свету эту чуть не переехала!

Я хмыкаю и снова бросаю взгляд в зеркало, только на этот раз на свое отражение. Впервые за долгие годы я вижу там не тихую покладистую Алису. Вместо нее на меня смотрит незнакомая женщина с решительно горящими глазами.

И я понимаю, что сын прав. Я чуть не переехала любовницу мужа. И самое главное – я не чувствую за это ни капли сожаления.