Развод в 40. Месть ей к лицу

Глава 13

Я смотрю на экран и слезы мгновенно высыхают.

– Он ведь блефует? – шепчет Таня. – Не может же твой муж и правда заставить мальчиков оклеветать собственную мать.

Я поднимаю взгляд в сторону кухни, смотрю задумчиво. Роман хочет меня запугать максимально, даже вон разбойное нападение придумал. Не сомневаюсь, что он правда может заявление написать, чтобы меня продавить, но сыновья... неужели, если дело примет настолько серьезный оборот, то Лёша и Кирилл правда дадут показания против меня?

Стиснув в руке телефон, я поднимаюсь и иду на кухню. Кирилл сидит за столом, вяло ковыряя вилкой остывшие драники. Он поднимает на меня свои огромные заплаканные глаза и мое материнское сердце словно тысячи игл протыкают.

– Мам?

Порывисто подавшись вперед, я присаживаюсь перед младшим на корточки и протягиваю ему телефон с сообщением от отца. Сын читает, его губы начинают дрожать.

– Кирюш, – говорю я тихо, с надеждой заглядывая в его глаза. Может быть еще есть шанс, может быть я все-таки не одна? – Если завтра ты встретишься с папой или с полицейским и он... он задаст тебе вопрос про меня. Скажи мне, сынок, что ты ему ответишь? Только честно.

Кирилл выдыхает устало, облокачивается о стену спиной.

– Мам, давай поедем домой? Я... я устал, у меня олимпиада скоро... мне нельзя репетитора пропускать... Я... я попрошу папу, чтобы он ничего не делал, ладно?

– Кирилл, это ведь простой вопрос, – глухо говорю, поднимаясь и глядя на сына, как на чужого.

– Алис, перестань, – вмешивается Таня, которая все это время стояла в дверях кухни. Она подходит и обнимает меня за плечи. – Он ребенок, он не понимает, что говорит. Рома просто промыл ему мозги, этот придурок…

– Все он понимает, Таня, – мой голос звучит обреченно и бесцветно. – Он сделал свой выбор. Они оба сделали.

Подруга стискивает мою ладонь, с болью глядя в глаза. А я... я больше не могу сдерживаться, не могу прощать, глотать постоянно унижения и предательства. Знаю, что Кирилл еще ребенок, но ведь у него хватило духу выбрать сторону отца, когда тот познакомил его с новыми братиками и сестрой.

– Ты прав, сынок. Твой папа может все. Он поможет тебе с поступлением, а Лёшке – попасть в сборную. Вы молодцы, не продешевили. Мыслите рационально, как ваш отец.

– Не говори так, – шепчет Кирилл, его глаза увлажняются.

Меня изнутри царапают одновременно глубокая обида и вина за слезы сына. Не выдержав, я ухожу назад в комнату. Надо остыть, надо мыслить трезво, не наломать дров, но голова гудит...

Телефон, который я до сих пор сжимаю в руке, снова вибрирует. Таня вместе со мной глядит на экран смартфона, на котором горит входящий вызов от контакта "Муж".

– Это он, – понизив голос, испуганно лепечет подруга, будто Роман может нас услышать.

Сбрасываю вызов, но уже через пару секунд Лисовский звонит снова.

– Не бери, – говорит Лера. – Не разговаривай с ним.

– А я и не собираюсь, – хмыкаю я.

Вместо этого нахожу в контактах номер свекрови. Хочется высказать хотя бы Ирине Валерьевне все, что наболело. Она ведь знала, привечала у себя внуков от другой, покрывала сыночка и не забывала меня шпынять. Еще и обсудить успела с "генеральшей", стоит ли мне ее драгоценную дочку доверять.

После долгого третьего гудка свекровь наконец отвечает.

– Алиса? Что случилось? Роман мне уже все уши прожужжал, что ты там бедлам устроила! Ты что вытворяешь? Совсем с ума сошла, истеричка?! Позоришь семью!

– Ирина Валерьевна, – выговариваю я холодно, почти по слогам. – Я звоню сказать вам спасибо.

– За что еще спасибо? – фыркает она.

– За то, что открыли мне глаза. За то, что научили. Я ведь и правда была фиалкой в горшке. Слишком доверчивой, слишком мягкой. Но вы меня вылечили. И ваш сын. И мои сыновья тоже. Спасибо за урок. Я его усвоила.

– Ты что несешь, ненормальная? Хватит драматизировать, возвращайся домой и внука моего верни! – визжит Ирина Валерьевна в трубку.

Игнорирую ее крики и возмущения, даже реагировать на них не собираюсь.

– А еще я хотела сказать, – обрываю и свекровь замолкает на полуслове, – что ваш любимый салончик, откуда вы любили охапками бесплатно цветы себе заказывать, записанный на вас, завтра утром сгорит. Документы у вас на него, конечно, есть, но какой от них толк, если "сарайчик", как выражается ваш драгоценный сынок, превратится в пепел. И передайте Светочке, что за каждую свою слезинку я заберу у нее в сто раз больше. Пусть не расслабляется, война только началась.

Я сбрасываю вызов и выключаю телефон. Таня смотрит на меня широко распахнутыми глазами, приложив пальцы к губам.

– Боже, Алис, только не говори мне, что ты всерьез. Ты ведь не собираешься и правда спалить салон?

– Честно, очень хотелось. Но я еще не совсем из ума выжила, – хмыкаю невесело. Я не враг себе, не хватало еще в довесок ко всему уголовную статью получить.

– Фух... – облегченно выдыхает подруга и нервно смеется, – ты же знаешь, я наш салон люблю, жалко будет.

– Танюш, я...

Договорить не успеваю, потому что в этот самый момент в прихожей раздается требовательный стук в дверь. Не звонок, а несколько ударов кулаком по металлическому полотну. Так точно не стучат, когда по-доброму приходят в гости. Так стучат, когда точно знают, что им откроют, потому что иначе они вынесут дверь.