Развод в 40. Месть ей к лицу

Глава 14

Таня вздрагивает и бросает на меня испуганный взгляд.

– Ты никого не ждешь? – спрашиваю с тенью надежды.

Но подруга отрицательно качает головой.

– Как он узнал? – шепчет она, подавшись ближе.

Бросаю короткий взгляд в сторону кухни. Надеюсь, Кирилл не звонил отцу и тот сам нашел меня. Просто проверил, нет ли меня у общих знакомых и решил приехать и к сотруднице салона, а тут под окнами как раз его внедорожник припаркован. Черт... надо было бросить его где-нибудь и пересесть на автобус или такси...

Стук в дверь повторяется, только теперь грохот становится громче и настойчивее. Тяжело вздохнув, поднимаюсь с места.

– Не открывай, – просит Таня, перехватывая меня за руку и глядя с надеждой. – Сделаем вид, что дома никого нет, он уйдет.

– Бесполезно. Его машина под окном. Если не откроем, Лисовский просто выломает дверь. Не хочу, чтобы у тебя потом были проблемы с арендодателем. Ты и так теперь без работы...

Мягко высвободив руку, я направляюсь к выходу, чувствуя себя странно спокойной. Словно эмоции выжгли все и не осталось больше сил ни рыдать, ни злиться. Осталась только твердая решимость не сдаваться предателю, несмотря ни на что.

Провернув замок, я распахиваю дверь и лицом к лицу сталкиваюсь с мужем. Роман прожигает меня полным ненависти взглядом, словно я не его жена, а заклятый враг. Лисовский ненавидит, когда все идет не по его плану, а я не просто взбрыкнула, я собралась уйти. Без его разрешения. Видимо Роман всерьез считает, что обручальное кольцо на пальце делает меня его собственностью.

– Домой. – Цедит он сквозь зубы, делая шаг внутрь.

Приказывает, а не просит, будто команду собаке дает.

– Убирайся отсюда, Лисовский, – Таня храбро выскакивает вперед, заслоняет меня собой. – Это моя квартира. Ты не имеешь права сюда входить!

Роман презрительно усмехается и ладонью отодвигает ее в сторону.

– Свали отсюда, защитница. Наши с женой ссоры не твоего ума дело, так что не лезь, пока цела.

Таня пытается снова встать между нами, но я выставляю руку, преграждая ей путь. Не хочу, чтобы подруга из-за меня пострадала. Краем глаза замечаю, что у входа в кухню мнется Кирилл, не решаясь вмешаться. Видит его и Роман.

– Алиса, поиграла в бунтарку и хватит. Бери сына и поехали домой.

Он пытается схватить меня за локоть, но я отступаю на шаг.

– Я никуда не поеду, – говорю я твердо. – И Кирилл, если захочет, останется со мной. Ты не смеешь ему указывать.

– Ты в этом уверена? – Роман ухмыляется недобро и переводит взгляд за мою спину. – Кирилл, иди сюда, мы едем домой. Твоя мать не в себе. Она отдохнет, поспит и тоже вернется, если она разумная женщина и не хочет проблем.

Муж говорит это спокойно, почти ласково, но в его голосе звенит неприкрытая угроза.

Хмыкнув, я отрицательно мотаю головой и оборачиваюсь к сыну.

Кирилл смотрит то на меня, то на отца, сильного, властного, обещающего все. И он колеблется. Я вижу это в его глазах. Сердце екает. Неужели мой мальчик все-таки может быть на моей стороне?

– Кирюш, – говорю я тихо. – Подойди ко мне. Ты можешь остаться со мной, если хочешь.

Сын делает маленький неуверенный шажочек в мою сторону. Этого достаточно. Лицо Романа искажается гневом. Он не привык, чтобы ему не подчинялись. Особенно те, чью лояльность он уже купил.

– Алис, не строй из себя героиню, – шипит он. – Ты проиграла. У тебя ничего нет. Ни денег, ни дома, ни даже цветочного твоего сарайчика. Сыновья УЖЕ выбрали не тебя и ты этого не изменишь. Думаешь, Кирилл откажется от сытого блестящего будущего, чтобы остаться рядом с голодранкой-мамашей? Ради чего? Ради мнимой справедливости? Смирись, что проиграла и хватит ломаться. Так или иначе, я добьюсь своего, ты меня знаешь. И пока что я делаю скидку на то, что ты моя жена, но мое терпение не бесконечное.

Еще раз окидываю взглядом мужа. Жесткие морщинки собрались у края губ, глаза сощурены, он смотрит на меня, а сам в уме просчитывает, как продавить. Столько лет я смирялась, считала, что у Романа просто тяжелый характер, а он абьюзил и обесценивал меня.

Удивительно, как долго ты не замечаешь паршивого к себе отношения, считаешь его нормой, когда любишь. А потом тебя будто глыбой льда к земле прибивает и ты осознаешь, в каком болоте жил все эти годы. Осознаешь и понимаешь, что даже любимые сыновья считывают поведение отца и никакого уважения у них к тебе нет. Ты душу вкладывал, не спал ночи, ты жизнь готов за них отдать, а эта жертва для них как само собой разумеющееся. Отдай, мама, и помалкивай, что тебе больно. Это ведь ради нас.

– Ты прав, Рома, – улыбаюсь я открыто, и от этой улыбки его передергивает. – Может я и голодранка, но хотя бы у меня есть достоинство и совесть. Столько лет ты лгал мне в глаза, а у самого на стороне была семья. И когда пришло время, ты просто купил молчание наших детей, как привык покупать других. Только меня ты не купишь. Мне твои деньги не нужны, даже если я голодранкой и останусь. И унижаться, воспитывая твоих детишек со Светочкой, не стану.

Рома делает шаг ко мне, и я вижу, как сжимаются его кулаки.

– Ты вернешься домой и не будешь выносить сор из избы. Так и быть, Каринка уедет в отдельную квартиру, но тебя я не отпущу. Не теперь. И если не вернешься, и Кирилл, и Лёшка лишатся всего. Ты этого хочешь? Испоганить будущее своих детей? – нависает он надо мной, а потом поворачивает голову к сыну. – Что думаешь, Кирюш? Все еще хочешь выбрать маму?