Развод в 40. Месть ей к лицу

Глава 18

Дыхание против воли сбивается, когда чувствую на себе изучающий взгляд с чуть ироничным прищуром. Вольский быстро осматривает сидящего рядом со мной сына и снова возвращается ко мне. Я робею, глядя на мужчину снизу вверх, таким он кажется подавляющим.

Дамир явно старше меня, наверное, лет на пять, и от его мощной подкачанной в меру фигуры расходится аура хозяина жизни. Он не пытается произвести такое впечатление, это будто считывается на уровне инстинктов. Все в нем, включая осанку, повадку, острый проницательный взгляд стальных глаз, кричит о власти. Не той, которой кичатся на каждом шагу пацаны-мажоры, которым все досталось от папы. А молчаливой силой. Он не станет спорить и доказывать кому-то правоту, сорить деньгами, чтобы доказать статус. Но если понадобится, то любую проблему решит парой звонков.

И мне эта сила жизненно необходима. Вот только на мгновение мне кажется, что опаснее было приходить за помощью к Вольскому, чем сбегать от мужа. Словно я самолично в пасть в голодному зверю прыгнула. В тот раз, когда я видела Дамира мельком, он не производил такое впечатление. Наверное потому что не смотрел на меня так... с интересом, оценивая, по-мужски.

Прочистив горло, я на автомате приглаживаю растрепавшиеся волосы и встаю с дивана, чтобы хоть так почувствовать себя увереннее. Но Дамир все равно шире в плечах и выше, подавляет и физически, и ментально.

Я протягиваю ему ладонь для рукопожатия:

– Здравствуйте. Простите, что так поздно. Я Алиса Лисовская.

Вольский выразительно смотрит на протянутую ладонь, вскинув бровь, а потом возвращает взгляд на глаза.

– Алиса Лисовская, – медленно и тягуче, будто пробуя на вкус, произносит он. – Жена моего старого... знакомого.

Шумно сглотнув, неловко убираю так и не пожатую ладонь. Вольский не приглашает присесть, не предлагает чай и вообще не проявляет гостеприимства, заставляя меня еще больше теряться под его всевидящим взглядом. Даже сейчас он просто стоит и смотрит, ожидая объяснений.

– Дамир Игоревич, – начинаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я знаю, что мы лично не знакомы. И знаю, какие у вас отношения с моим мужем Романом. Но мне больше некуда идти.

Дамир хмыкает.

– Семейные проблемы? – в голосе слышится легкая ирония. – Боюсь, я не специалист по семейным кризисам.

Стушевавшись, я оглядываюсь на Кирилла.

– Пожалуйста, можем мы поговорить наедине? Не хочу вмешивать сына во взрослые проблемы.

Вольский складывает руки на груди и молчит. Наконец он едва заметно кивает.

– Хорошо. У вас есть десять минут, Алиса, – почти по слогам произносит Дамир мое имя, заставляя снова дернуться. – Галина пока накормит вашего ребенка.

– Спасибо, – бурчит Кирилл, буравя тяжелым взглядом Вольского. – Сыт по горло.

– Кирилл! – шиплю, сделав страшные глаза, намекая так, чтобы он вел себя прилично.

Ну что еще такое, младший всегда был воспитанным и тактичным, а тут! Это ведь наша последняя надежда!

– Ничего, – с ухмылкой говорит Дамир, – переходный возраст, все понимаю.

Они обмениваются выразительными взглядами. Кирилл прожигает в Вольском дыру, словно тот его заклятый враг, а Дамир смотрит насмешливо-весело. И я не могу отделаться от ощущения, что у меня прямо под носом происходит какое-то молчаливое противостояние.

– Кирюш, пожалуйста, побудь пока...

Не успеваю договорить, как мой обычно покладистый и ласковый сын вскакивает на ноги и рявкает:

– Хватит говорить со мной, как с маленьким! Я не ребенок!

Оторопев, я растерянно моргаю.

– Малыш, послушай свою маму. Она не только красивая, но и умная женщина, плохого тебе не советует. Иди, попей пока чаю. Галина, завари ему успокоительный, с ромашкой, – обращается Дамир к своей помощнице, появившейся в гостиной. И снова в его голосе улавливаются едва заметные саркастичные нотки.

Стиснув кулаки, Кирилл идет пятнами. Ноздри широко раздуваются от гнева, во взгляде ничего, кроме злости и ненависти.

Сердце срывается вниз, когда понимаю, что младший вот-вот готов накинуться с кулаками на взрослого мужчину. Да что с ним такое?!

Бросаюсь к сыну и, оттаскиваю в сторону. Стискиваю его плечи ладонями и испуганно заглядываю в глаза.

– Кирилл, слышишь? Успокойся, хорошо? – понизив голос, почти шепотом тараторю я, боясь, что Кирилл не станет слушать. – Прости, что... что так назвала тебя. Но сейчас мне очень сильно нужно поговорить с этим человеком. От этого зависит наше с тобой будущее, понимаешь? Одной против твоего отца мне не выстоять...

Умоляюще смотрю на сына. Тот уводит подбородок в сторону, но я не даю разорвать зрительный контакт.

– Кирилл?

– Ладно, – с видимым усилием цедит он сквозь зубы. – Я подожду на кухне.

С плеч словно гора падает. Не успеваю сказать и слова благодарности, как Кирилл раздраженно вырывается из моих рук. Подхватив с дивана рюкзак, полосует Вольского предостерегающим взглядом и, чеканя шаг, уходит вместе с Галиной. Дамир провожает его глазами с каким-то уважением даже.

Сама не замечаю, как облегченно выдыхаю. Что бы это ни был за всплеск подросткового бунтарства, удалось его последствия предотвратить. Иначе не знаю, как бы все повернулось... ладно еще, если бы Вольский помогать отказался и просто бы нас выкинул из своего дома. Не хочу даже думать, как мог пострадать мой сын, если бы действительно ввязался в драку со взрослым матерым мужиком.

– Простите, пожалуйста, – все еще глядя на дверь, за которой скрылся мой сын, говорю я. – Сама не знаю, что на него нашло. Кирилл хороший мальчик и обычно вежливо себя ведет.

– Он не мальчик. Сейчас он мужчина, который защищает вас, – раздается вдруг над ухом бархатный баритон.

Оборачиваюсь и вскидываю голову, чтобы смотреть в глаза Вольского. Как он так бесшумно ко мне подошел?

– Защищает? Но это я тут взрослая женщина, а он – подросток, мой сын.

С губ Дамира срывается смешок. Он слегка качает головой, не разрывая зрительного контакта.