Развод в 40! Новая жизнь бывшей жены дракона

6

Пальцы дрожали мелкой дрожью. Я сжала кулаки и встряхнула головой, отбрасывая нахлынувшую панику. Муж ведь уже всё решил, а значит, плакать и молить его одуматься бесполезно.

И я выпрямилась, набрала побольше воздуха в грудь и затаила дыхание, готовая услышать свой приговор.

— Тяга моего зверя к тебе ослабла, — произнёс Гарольд. — Ты — человек, Лисси, и стала заметно стареть. Я же — ещё долго буду полон сил. Свой долг ты выполнила — родила мне детей — пора прощаться.

Слова мужа, словно лезвие ножа, кромсали мне сердце. А он всё продолжал:

— Сейчас я получил в столице ДОЛЖНОСТЬ. Должность, которой добивался весь последний год. Это большие перспективы и деньги. Совсем другая жизнь. Другой уровень. И ты этот уровень не потянешь.

Взгляд мужа оценивающе прошёлся по моему наряду — и у меня окончательно рухнуло сердце.

— Ты всегда была слишком проста для меня. Я долго терпел, но тянуть дальше нельзя.

Супруг театрально замолчал, продолжая впиваться в меня леденящим душу взглядом. Покатал желваки. Отряхнул борт дорогого чёрного камзола, сидящего чётко по фигуре и, наконец, озвучил:

— Мы разводимся, Алисия. Нужно уметь отпускать старое, если хочешь двигаться вперёд.

Наступила гробовая тишина. Лишь где-то вдали прокрякала утка.

Гарольд шумно выдохнул и перевёл горячий взгляд на свою новую пассию. И улыбнулся ей хищной белоснежной улыбкой, как мне когда-то.

Слова мужа уничтожали меня. Выбивали почву из-под ног. Выжигали изнутри напалмом.

В ушах гремело: “Мы разводимся”.

Казалось, что это какая-то шутка. Я ещё не до конца понимала случившееся. Развод? Да как? Немыслимо же! Про разводы я раньше только читала в рубрике “Скандалы” столичного журнала, но У НАС?! У нас — двадцать лет брака за плечами! Двое детей! Для провинции — это совершенная дикость и ужасный позор! А ещё мы истинные!

Грудь сдавило спазмом.

Я ухватилась за перила крыльца, ощутив, что ноги подгибаются.

Это конец. Теперь всё кончено.

— А как же дети? — пробормотала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Дети… Дети будут довольны, — кивнул муж. — Мэтью уже зачислен в столичную военную академию, благодаря отцу Кристал. Раньше мы об этом только мечтали, а теперь — со следующей недели его уже ждут в корпусе, — Гарольд переглянулся со своей девушкой и кивнул в сторону экипажа.

И сын, наш взрослый девятнадцатилетний сын Мэтью, вышел из отцовской кареты, поправил новенький алый мундир с золотыми эполетами, и взглянул на меня совершенно невинными голубыми глазами:

— Это хороший шанс, мать. Извини.

В душе будто оборвались нити, составляющие мой стержень. И осталась лишь одна, одна последняя — дочка!

Я обернулась — крошка Салли стояла на крыльце в нежно-розовом платье, которое теперь казалось мне слишком наивным и простоватым для семнадцатилетней девушки. Лицо дочери было бледным, брови надломлены, а глаза — огромные, как блюдца. В них — шок.

На непослушных ногах я шагнула к ней, чтобы обнять, прижать к груди, утешить мою девочку.

Дочка, доченька, ты же не поддержишь отца? Он ведь предал нас! — кричал мой взгляд.

— А тебя, Салли, — проговорил отец, довольно усмехнувшись, словно чувствовал себя победителем на арене. — Тебя ждёт столичный бал дебютанток и Кристал будет твоей наставницей. Ты же знаешь, кто она, правда? — муж указал гордым взглядом на свою невесту. — Ну же, смелее, детка, иди ко мне, обними отца!