Развод в 40. Останемся друзьями?

Глава 7. Полина

Самое страшное это слова сына: «Ты врешь! Ты обманываешь маму! И меня!»

Они жгли ее изнутри, эти слова. Потому что они были правдой. Абсолютной и беспощадной правдой.

Полина стояла, повернувшись к Михаилу, и чувствовала, как дрожь, начавшаяся глубоко внутри, пытается вырваться наружу. Но она сжала ее в кулак, вогнала обратно, превратила в лед. Ее лицо было маской, которую она оттачивала годами для переговоров с самыми жесткими оппонентами. Ни единой трещины.

Михаил смотрел на нее, и в его глазах читалась растерянность, почти паника. Он был загнан в угол, и, как любое загнанное животное, пытался либо вырваться, либо напасть.

— Полина, выслушай меня. Это правда был просто бонус. Премия. Ты же знаешь, как она встряхнула отдел продаж...

— Перестань, — ее собственный голос прозвучал тихо, но с такой стальной интонацией, что он замолчал, будто получил пощечину. — Я сказала: не унижай нас. И себя в первую очередь. Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на нее на совещаниях? Как оживаешь, когда она входит в кабинет? Ты думаешь, я не чувствую, как ты отдаляешься вот уже несколько месяцев? Это не про серьги, Миш. Это про то, что ты решил поискать легких путей. Решил, что какая-то девочка с мотивационными цитатами даст тебе то, чего не смогла дать я. Твоя жена.

— Я не ищу... — начал он, но она резко подняла руку, останавливая его.

— Врешь. Ищешь. И нашел. Поздравляю. Наш кризис-менеджер, который всегда решал самые сложные проблемы, сбежал от самой главной. От нас.

Она увидела, как сжимаются его кулаки, как в глазах вспыхивает знакомый огонь упрямства. Старый, еще с детства. Тот, что заставлял его спорить с отцом и доказывать, что он может все сам.

— А ты? — в его голосе появились ноты обвинения. — Ты всегда на высоте! Всегда безупречна! Всегда права! Рядом с тобой иногда невозможно дышать, Полина! Ты не жена, ты — эталон! Которому я вечно не соответствую!

Это должно было ранить. Возможно, когда-нибудь позже, когда вся эта боль уляжется, она и вернется к этим словам. Но не сейчас. Сейчас они отскочили от ее ледяного панциря, не оставив и царапины.

— Прекрасная отмазка, — холодно парировала она. — Виновата я, потому что я «слишком» хороша. Потому что я держу удар, пока ты ищешь, на кого бы его переложить. Мы не будем сейчас делить, кто виноват больше. Факт в том, что наш сын только что плакал из-за нас. Из-за тебя и из-за меня. И это единственное, что имеет значение сейчас.

Она отвернулась от него, подошла к телефону на столе. Механически набрала номер службы доставки. Если не заняться чем-то отвлеченным, она не выдержит. Но за стеной сын, который не должен видеть ее истерики и рыдания.

— Алло? Да, добрый вечер. Заказ... — ее голос звучал абсолютно нормально, будто она заказывала ужин в самый обычный день. Она продиктовала список: суп, салат, что-то легкое для Егора. Положила трубку.

Михаил все стоял посреди гостиной, глядя на нее с немым изумлением. Он не понимал, как она может сейчас думать о еде.

Она поняла его взгляд без слов.

— Мир не рухнул, Миш. Жизнь продолжается. Егору нужно есть. Мне тоже. А твои планы на ужин, я полагаю, уже есть.

Она прошла мимо него, не глядя, и зашла в свой кабинет, притворив дверь. Только тут, в полном одиночестве, среди привычных папок и строгих линий книжных полок, она позволила себе изменить осанку. Она облокотилась о стол, уронив голову на руки. Дрожь снова попыталась вырваться наружу. Горло свело судорогой.

Но она не позволила себе ни слезы, ни стон. Она выпрямилась, глубоко вдохнула и посмотрела в темный экран монитора, где угадывалось ее смутное отражение.

«Эталон». Возможно, он был прав. Чтобы выжить в этом хаосе, чтобы защитить сына, ей придется им стать. Безупречным, холодным, неуязвимым эталоном силы. Даже если внутри все будет разрываться на части.

Она сжала пальцы в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. Боль была острой, реальной. Она помогала не чувствовать другую. Ту, что сидела глубоко в груди и медленно разъедала все на своем пути.

Как же больно… Он словно выстрелил в нее в упор. А потом толкнул с большой высоты в пропасть.