Развод в 40. Пара прицепов для генерального

Глава 1

На часах — два ночи. А моего мужа до сих пор нет. Он написал, что задерживается на работе, и сразу же после этого отключил телефон.

И самое хреновое, что это уже не в первый раз.

Но сегодня я твердо решила положить этому конец. Я хотела посмотреть ему в глаза и спросить, куда исчез тот мужчина, который когда-то был готов ради меня свернуть горы?

И вот — время два часа ночи, а мне всё ещё некому задать этот вопрос.

Наконец в прихожей раздается щелчок дверного замка.

Мне не нужно задавать вопросы. Всё и так понятно без слов.

Резкий, удушливый запах приторно-сладкого женского парфюма... Взъерошенные, будто после бурного перепихона, волосы... Галстук съехал набок, рубашка не заправлена. Глаза блестят сытым, хмельным блеском.

А на щеке отчетливо алеет жирный след от яркой помады.

Он даже не удосужился вытереться, перед тем как зайти в дом, где спят его дети... Ему настолько плевать?

— О, Ленка… А ты чего ещё не спишь? — он глупо усмехается, как застигнутый за неприличным занятием школьник. — Я же просил не ждать. Деловая встреча… немного затянулась.

— С кем была эта встреча, Глеб? — и, так как он явно затрудняется ответить, я предполагаю: — С новой подстилкой? Или с постоянной шлюхой?

Он хмурится, делает шаг ко мне, и волна чужих духов бьет наотмашь.

Меня сейчас стошнит...

— Ты совсем в декрете головой поехала? — грубо отрезает он. — Я пашу как проклятый, чтобы вы ни в чем не нуждались!

— Пашешь в постели у очередной сучки? — я делаю шаг вперед и с тычу пальцем в его лицо. — У тебя помада на щеке, Глеб! Ты настолько охренел, что даже в зеркало не посмотрел, прежде чем домой вернуться?!

Он быстро проводит ладонью по щеке, смотрит на красные следы на своих пальцах, и на секунду в его глазах мелькает паника. Но лишь на секунду. Уже в следующий миг его взгляд становится ледяным и чужим.

— Слушай, — говорит он. — Ну давай без сцен, окей? Ты же сама всё понимаешь...

— Понимаю... Именно поэтому ты сейчас вернешься туда, где так весело проводил время.

— Лена, — он переходит на примирительный тон. — Не говори глупостей. Ну что ты будешь делать без меня?

— Не твоя забота.

— Моя! Ты сейчас говоришь это от обиды. Иди спать. Завтра спокойно поговорим и...

— Нет! Ты прямо сегодня соберёшь вещи и уйдёшь!

— Никуда я не уйду... И что ты мне сделаешь? Устроишь истерику?

— Никаких истерик. Зачем же? — отвечаю спокойно, хотя внутри всё кричит от боли. — Я просто подам на развод

Глеб вдруг делает шаг вплотную, перехватывает мои запястья и больно сжимает их.

— Какой ещё развод? — шипит он мне в лицо. — Нахрен он тебе? Тебе сорок. Ты серая, зачуханная домохозяйка с двумя вечно орущими мелкими. Без работы, без связей... Ты никто! И звать тебя никак. Хочешь развод? Давай, вперед! Действуй! Только ты уйдешь от меня в том, в чем стоишь. В своей старой пижаме. Так что лучше закрой рот и иди спать. А завтра сделаешь вид, что этого разговора не было.

Его пальцы впиваются в мои запястья, металл обручального кольца вдавливается в мою кожу, но физическая боль — ничто по сравнению с тем, что происходит сейчас в моей душе.

Потом он с силой отталкивает меня.

Я лечу назад и врезаюсь поясницей в край кухонного стола.

В глазах темнеет. Я хватаюсь руками за столешницы, чтобы не рухнуть на пол.

А Глеб выходит в коридор и закрывается в ванной.

«Серая, зачуханная домохозяйка... Ты никто» — звенят в ушах слова моего "любящего" мужа.

Да, может быть сейчас я действительно никто. Но, кажется, мой драгоценный супруг забыл, кем я была до того, как он всё отнял.

Он пожалеет так, как не жалел никогда в жизни. Я отомщу!