Развод в 40. Плати по счетам, предатель!

Глава 14 Руслан

Катя напрягается. Дима хмурится.

— Какую правду? — тихо спрашивает Катя.

— О маме. О том, что с ней случилось.

— Мы знаем, что случилось, — говорит Дима. — Авария. Сотрясение мозга.

— Это только часть правды, — качаю головой. — Полная правда гораздо хуже.

Делаю паузу, смотрю им в глаза.

Вижу, как они напряжены, как ждут моих слов. Сердце на секунду сжимается — они так доверяют мне. Так любят. Но выбора нет.

— Ваша мама попала в аварию, — начинаю медленно. — Но не случайно. Она была пьяна. Мертвецки пьяна. Ехала на красный свет и врезалась в грузовик.

Катя ахает, прикрывая рот рукой. Дима бледнеет.

— Что? — шепчет он. — Но мама же не пьёт...

— Пьёт, — говорю жёстко. — Последние два месяца пьёт каждый день. Я пытался её остановить, но она не слушала.

— Папа, это невозможно, — качает головой Катя. — Мы бы заметили...

— Вы заметили, — перебиваю я. — Просто не хотели признавать. Вспомните, разве мама не стала странной в последнее время? Разве не было дней, когда она куда-то уходила и приходила домой поздно, с красными глазами?

Вижу, как они переглядываются. Сомнения начинают закрадываться в их головы.

— Но... — начинает Дима.

— Но вы думали, что она просто устала, — договариваю за него. — Я тоже так думал. Поначалу. Пока не застал её с бутылкой водки в ванной комнате. В десять утра.

Ложь за ложью. Но они звучат так убедительно, что я почти сам начинаю в них верить.

— Это ещё не всё, — продолжаю, видя, что они уже готовы поверить. — Ваша мама... она изменяла мне.

Катя всхлипывает. Дима сжимает кулаки.

— С кем? — хрипло спрашивает он.

— С каким-то незнакомым мужчиной. Я застал их... в нашей спальне.

Слёзы текут по щекам Кати. Дима смотрит в пол, сжав челюсти.

— Поэтому я подал на развод, — заключаю я. — Я больше не мог этого выносить.

Долгая пауза. Потом Катя поднимает голову:

— А что с мамой сейчас? Как она?

— Физически — в порядке. Но у неё амнезия. Она не помнит ни пьянства, ни измен. Помнит только хорошее — наше знакомство, первые годы брака.

— Может, это к лучшему? — тихо спрашивает Дима.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Врачи говорят, что память может вернуться. А может и не вернуться.

Снова пауза.

Я вижу, как они переваривают информацию, как пытаются совместить образ любящей матери с тем монстром, которого я им нарисовал.

— Папа, — наконец говорит Катя. — Что нам делать?

Вот оно. Именно этого вопроса я и ждал.

— Я не знаю, — говорю, изображая растерянность. — Честно говоря, я в тупике. С одной стороны, она ваша мать. С другой... после всего, что произошло...

— Мы понимаем, — кивает Дима. — Ты не обязан её прощать.

— Дело не в прощении, — качаю головой. — Дело в том, что она сейчас беззащитна. У неё нет памяти, нет понимания того, что произошло. И я не могу просто выбросить её на улицу.

— Что ты хочешь сделать? — спрашивает Катя.

— У меня есть старая квартира. Однокомнатная, но приличная. Я думаю предложить ей пожить там, пока она не встанет на ноги.

— Это очень великодушно с твоей стороны, — говорит Дима.

— Может быть. А может, я просто слабак, — вздыхаю. — Не знаю. Но есть одна проблема.

— Какая?

— Мне нужна ваша помощь.