Развод в 40. Плати по счетам, предатель!

Глава 18

Никита.

Мой старший. Мой первенец. Мой мальчик, который ушёл из дома после очередной ссоры с отцом и с тех пор почти не выходил на связь.

Почему он звонит? Сейчас? Неужели и до него дошли слухи о падении его матери?

Пальцы сами нажимают на зелёную кнопку. Я подношу телефон к уху, едва собравшись с силами, чтобы выдавить из себя хрипловатое:

— Да?

— Мам?

Голос в трубке звучит напряжённо, чуть отчуждённо, но это он. Голос моего сына. Глубокий, с лёгкой хрипотцой.

— Ты можешь говорить?

— Да, — выдыхаю я, и слово царапает горло.

— Как ты? — вопрос деловой, почти холодный.

Никаких «мамочка, как же я испугался». Просто вежливый интерес. Словно он звонит далёкой родственнице.

Боль от его тона смешивается с той, что уже поселилась в моей груди.

Ну конечно. Чего я ожидала?

— В больнице, — отвечаю так же ровно, как могу. — Но уже лучше. Скоро выписывают.

— Ясно, — в трубке повисает пауза. Я слышу его дыхание и какой-то шум на фоне — кажется, улица. — Я звоню, потому что… — он замолкает, подбирая слова. — В общем, мне Катька написала. Сказала, ты в аварию попала.

Значит, это Катя.

Даже не знаю: хорошо это или плохо. Наверное, лучше чем если бы это был Руслан.

— Попала, — подтверждаю я глухо. — Сотрясение, перелом. Ничего серьёзного.

— Это хорошо, — снова эта холодная вежливость. И вдруг, словно решившись, он спрашивает: — Мам, что происходит? Катя написала что-то странное. Про тебя и отца.

Кровь стынет в жилах.

Значит, они и ему всё рассказали. Сейчас начнётся. Ещё один раунд обвинений. Я сглатываю ком в горле, собираясь с силами.

Лучше я скажу сама.

— Мы разводимся, Никит.

Слова вылетают изо рта раньше, чем я успеваю их обдумать. Они звучат чужеродно, как реплика из плохого спектакля.

На том конце провода воцаряется мёртвая тишина. Такая плотная, что я даже проверяю, не прервался ли звонок:

— Никита, ты…

— Что? — перебив меня, наконец произносит он, и в его голосе больше нет холода. Только чистое, неподдельное изумление. — Повтори.

— Твой отец подал на развод, — повторяю я, чувствуя, как губы начинают дрожать. — Он прислал документы на мой телефон, на почту.

— Подожди… — голос Никиты меняется, становится резким, напряжённым. — Почему? Что случилось? Он что-то сказал?

Я закрываю глаза, и слова Руслана, Кати и Димы снова звучат в моей голове, как приговор.

Мне стыдно. Стыдно произносить это вслух собственному сыну, которого я и так уже разочаровала.

— Он сказал… — я запинаюсь, голос срывается на шёпот. — Сказал, что это из-за меня. Из-за моего… дурного образа жизни. Из-за моей фривольности.

— Что?! — это не вопрос. Это взрыв. Короткий, яростный выкрик, полный недоверия. — Какой ещё, к чёрту, «фривольности»? Мам, что за бред?! Говори конкретнее!

Его реакция настолько неожиданная, что я на миг теряю дар речи. Я ждала осуждения, презрения, разочарования. Но не этого.

— Он… он говорит, что я… пила, — с трудом выдавливаю из себя каждое слово, словно тащу на себе неподъёмный груз. — Что я изменила ему. В нашем доме.

Тишина.