Развод в 40. Плати по счетам, предатель!

Глава 26

Спустя некоторое время

Сижу в кресле напротив Павла Георгиевича и чувствую, как что-то меняется в моей голове. Словно туман постепенно рассеивается, открывая очертания того, что было скрыто так долго.

- Расскажите мне еще раз про тот день, когда вы поссорились с мужем, - мягко просит доктор, снова записывая в блокнот нашу беседу.

Я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить. Образы становятся четче с каждым сеансом.

- Мы... мы спорили из-за денег. Он хотел продать дачу, а я была против. - Голос дрожит, но я продолжаю. - Я помню, как кричала на него, что это единственное место, где мы можем отдыхать от города.

- А что было дальше?

- Он... - Внезапно меня пронзает острая боль в висках. - Он сказал, что я пьяная. Но я не пила! Павел Георгиевич, я точно помню - я не пила в тот день!

Доктор наклоняется вперед, внимательно наблюдая за мной.

- Что еще вы помните, Ася Сергеевна?

Картинки в голове становятся яснее, как будто кто-то настраивает резкость на старом телевизоре.

Я резко открываю глаза и смотрю на психотерапевта. - Они все время говорят про какого-то мужчину. Но о ком говорит Руслан?

Сердце бешено колотится.

Руки начинают дрожать.

- Он сказал детям... он их убедил, что я водила к нам домой любовника. Но этого не было! - Голос срывается на крик. - Этого не было!

Павел Георгиевич протягивает мне стакан воды, но я не могу взять его - руки трясутся слишком сильно.

- Он наврал про алкоголизм... наврал про измены... - Слезы текут по щекам, но я их не замечаю. - Боже мой, что он сделал с моими детьми? Зачем он наговорил это?

Вся моя жизнь переворачивается с ног на голову. Все это время я мучилась виной за то, чего не совершала. Я верила, что была плохой матерью, плохой женой.

- Дима и Катя... они поверили отцу. Они думает, что я... - Не могу договорить. Боль в груди такая острая, будто меня пронзают ножом.

- Ася, дышите глубже, - спокойно говорит доктор. - То, что вы вспоминаете - это хорошо. Это означает, что ваша память восстанавливается.

Но мне не хорошо. Мне страшно и больно. Потому что теперь я понимаю - мой муж украл у меня не только память. Он украл у меня детей.

- Павел Георгиевич, а что если я никогда не смогу доказать правду? - спрашиваю, вытирая слезы дрожащими руками. - Что если дети так и будут думать, что их мать - алкоголичка и изменщица?

Доктор откладывает блокнот и внимательно смотрит на меня.

- Ася, память возвращается постепенно. Не торопите события. Расскажите мне, что еще всплывает в воспоминаниях?

Я глубоко вдыхаю и снова закрываю глаза. Стараюсь сосредоточиться на том времени до аварии.

- Руслан... он стал часто задерживаться на работе. Приходил домой поздно, от него пахло чужими духами. - Голос становится тверже и увереннее. - Я помню, как находила в его карманах чеки из ресторанов, где мы никогда не были.

- Что вы чувствовали тогда?

- Подозрение. Боль. Я понимала, что он врет мне в глаза. - Вдруг в голове вспыхивает еще один образ. - Телефон! Я видела, как он переписывался с кем-то. А потом быстро убирал

телефон, когда я подходила.

Павел Георгиевич кивает. И продолжает записывать.

- А что вы предприняли?

Картинка становится четче. Я вижу себя, сидящую за компьютером поздним вечером.

- Я... я следила за ним. Наняла частного детектива. - Сердце снова начинает колотиться, но теперь от волнения, а не от страха. - Да! Детектив дал мне фотографии и документы. Руслан встречался с молодой девушкой из своего офиса. Снимал для нее квартиру, покупал подарки.

- И что вы сделали с этими доказательствами?

- Я собрала все в папку. Спрятала ее... - Напрягаю память. - В своем столе, в спальне. Хотела показать адвокату.

- Адвокату?

Последний кусочек пазла встает на место. Я резко открываю глаза и смотрю на психотерапевта.

- Я подала на развод! – громче обычного произношу я. - За две недели до аварии я подала документы на развод! Я помню, как шла в юридическую контору, как заполняла бумаги, как адвокат сказал, что с такими доказательствами измены я получу большую часть имущества.

Руки больше не дрожат.

Наоборот, я чувствую какую-то странную ясность.

- Руслан знал об этом. Он пытался меня отговорить, угрожал, что если буду настаивать на своем, он отберет у меня все. Он же адвокат. Он сделает так, что я останусь ни с чем. И настроит детей против меня. Они конечно взрослые. Диме только семнадцать. Но все равно, я бы не хотела, чтобы они обо мне так думали. И я не поддалась... – начинаю говорить тише. - А потом… потом случилась авария…

- Что вы сейчас чувствуете, Ася?

Я долго молчу, обдумывая все, что вспомнила.

- Злость. Огромную злость. И еще... облегчение. Потому что теперь я знаю - я была хорошей матерью. Я была верной женой. Это он разрушил все, а не я.