Развод в 40. Счастье вопреки

Глава 6. Обнуление.

В ожидании подруг накрываю нехитрый стол: сырная нарезка, немного фруктов, горький шоколад. В общем, выкладываю все, что обнаружилось в холодильнике. Сейчас мне совсем не до формальностей, но взрощенное годами гостеприимство берет верх.

Первой приезжает Наташа Скоробогатько. Запыхавшаяся, румяная. С бигудями на голове и двумя бутылками вина в руках.

– Стандартный набор скорой помощи, – поясняет она, клюнув меня в щеку. – Ну как ты? Жива?

– Жива, но… Если честно, паршиво, – вздыхаю я, кутаясь в халат.

– Не реви, Оль. Мы все починим. Ты далеко не первая, кто столкнулся с неверностью муд… мужика.

Наташа проходит на кухню и, заглянув в пару ящиков, принимается деловито орудовать штопором.

– Как узнала-то? – интересуется сочувственно, вытаскивая пробку из бутылки. – Сам признался? Или птичка на хвосте принесла?

– Застукала его на горяченьком, – мрачно отвечаю я.

– Че-го?! – у Наташки аж челюсть от удивления отвисает.

– Да, – киваю. – Собственными глазами все увидела.

– Фу… – кривится. – Мерзость какая.

Пока Наташа разливает напиток по бокалам, снова раздается звонок в дверь. Это Марина пришла. Запускаю подруга в прихожую, и она тотчас заключает меня в крепкие дружеские объятия.

Если Наташа у нас дама с задором и навеселе, то Марина, в свою очередь, интеллигентная, чуткая и эмпатичная. В ней очень чувствуется мягкая женская энергия, которая будто бы окутывает пространство и смягчает острые углы.

Подруги располагаются на кухне, и я вываливаю на них всю жуткую правду о своей жизни. Рассказываю о том, как застукала Захара с собственной племянницей и о том, что она беременна от него.

Наташа с Мариной пребывают в шоке от услышанного. Поначалу даже не знают, как реагировать. Переглядываются, судорожно сглатывают, бледнеют. Мне понятны их эмоции: измена мужа с юной племянницей – это зашквар. О таком разве что сериалы снимать.

– Так как он умудрился-то ребенка ей заделать? – изумленно сипит Наташка. – У него ведь того, сперматозоиды вялые…

– Ну, видимо, они для моих яйцеклеток были вялыми, а для ее – юных и энергичных – в самый раз, – хмыкаю я.

– Гаденыш!

Снова повисает тишина. Марина опускается на соседний стул и качает головой:

– Как же так, Оль? Сколько они уже вместе?

– Говорит, пять месяцев. А на деле – фиг его знает, – пожимаю плечами.

– Кошмар…

– И знаешь, что самое обидное? – беру в руки салфетку и, свернув ее в трубочку, промакиваю нос и глаза. – Что я сама устроила Эльзу к нему в фирму. Сама за нее слово замолвила. Мол, девочка толковая, учится хорошо, возьми ее, пожалуйста, к себе на стажировку.

– И он взял, – вздыхает Марина.

– Да, взял. Еще сделал вид, будто одолжение мне делает, – добавляю с обидой.

– Ты, конечно, извини, Оль, но мне никогда не нравился твой Баженов, – вставляет Наташа. – Слишком уж он у тебя въедливый был, слишком правильный… С комплексом бога, как это модно сейчас называть. Все эти его скандалы из-за недостаточно выглаженных рубашек… Ну бред же! Чистой воды бред! А когда он суп на второй день после приготовления отказывался есть – это нормально, по-вашему?

– Ну… Я ведь не работала в последние годы, – отзываюсь еле слышно. – А он хотел, чтобы дома все было идеально: свежий ужин, чистота и порядок…

Наташка утрирует: никаких скандалов из-за недостаточно выглаженных рубашек у нас не было. Просто Захар – педант и любит, когда все по полочкам. И в жизни, и в работе.

Но в чем-то подруга, безусловно, права: требований у мужа и впрямь было много. Иногда даже чересчур… Но я старалась не зацикливаться на этом. Напоминала себе, что у каждого человека свои тараканы. Пыталась подстроиться под него, угодить. Жаль, что в конечном итоге Захар так и не оценил этого.

– Да надо было в жопу ему засунуть этот ужин! – кипятится Наташка. – Особенно, когда он совсем уж начал наглеть! А ты все в рот ему заглядывала… «Захар хороший», «Захар умный», «Захар деньги зарабатывает»… У Марины Давид вон, тоже деньги зарабатывает! Побольше твоего Захара, между прочим! Но она его из-за этого на пьедестал не возвела!

Опускаю взгляд в стоящую передо мною тарелку сыра и вздыхаю. Наташа хоть и резка в выражениях, но все же дело говорит: в последнее время я и впрямь слишком потакала Захару и его прихотям. Хотела быть идеальной женой. Закрывала глаза на все недостатки и ставила его интересы выше своих.

Тогда я думала, что я поступаю мудро, а сейчас понимаю, что просто-напросто ошиблась. Я потеряла себя, полностью растворившись в другом человеке. А так делать категорически нельзя.

Ведь теперь, когда у Захара новая жизнь, моя кажется резко оборвавшейся. Я как ребенок, выброшенный за борт без спасательного круга: барахтаюсь, задыхаюсь и медленно иду ко дну.

– Ну ладно тебе, Наташ, угомонись, – нахмурившись, одергивает Марина.

– Да я не к тому говорю, что Олю хочу обидеть… Оля – золото, и мы с тобой это прекрасно знаем. Умная, красивая, интеллигентная, – смягчается Наташа. – Я к тому, что раз идиот Захар не оценил ее по достоинству, так пусть идет к своей Эльзе! Посмотрим, насколько ее хватит. Далеко не каждая женщина сможет вытерпеть его занудный характер! Зуб даю, пройдет время – и этот недалекий к тебе обратно притащится, Оль. Начнет лечить, что все осознал и лучше тебя нет никого на свете. И вот тогда твоя задача, Оль, дать ему по носу! Ибо ты себя не на помойке нашла!

– Ну ты прям спикер-мотиватор, Наташ, – усмехается Марина.

– Ну а что? Не ценил внимание – оценит безразличие!

– Да, только проблема в том, что мне небезразлично... Ни сам Захар, ни вся эта ситуация… – честно говорю я.

Конечно, можно было бы прикинуться сильной и независимой. Сделать вид, что измена мужа не тревожит и не ранит. Мол, раз он выбрал не меня, то и тосковать по нему нет никакого смысла.

Но я нахожусь в окружении по-настоящему близких людей и не хочу лгать. Ни себе, ни им. Да, я раздавлена. Да, мне больно. Да, я понятия не имею, как дальше жить. И мои чувства – это не проявление бесхарактерности или слабости. Просто я живой человек. И мне нужно время для того, чтобы свыкнуться с утратой.