Развод в 40. Счастье вопреки

Глава 11. Сильная и независимая.

Захар появляется в кафе через двадцать минут. Слегка сощурившись, окидывает помещение взглядом, замечает меня и, предварительно повесив пальто на вешалку, присаживается за мой столик.

– Здравствуй, Оля.

– Здравствуй, Захар, – отвечаю в тон ему, сцепляя руки в замок.

Муж прокашливается, жестом подзывает официантку и, заказав капучино, вновь фокусирует на мне взгляд:

– Довольна собой?

– В смысле? – удивляюсь столь неожиданному началу разговора.

– Ну в прямом. Проявила себя, характер показала. Сильная типа, независимая.

– О чем ты говоришь, Захар? Я правда не понимаю.

– Да хватит прикидываться дурочкой, Оль, – он саркастично кривится. – Я ведь знаю тебя. Книжек этих своих бредовых начиталась и решила в гордую поиграть. Ты только имей в виду: обида со временем пройдет, а последствия необдуманных решений останутся.

– Если ты говоришь о моем решении развестись, то оно вполне себе обдуманное, – сухо возражаю я.

– Ну и куда ты подашься? – роняет с издевкой. – Что делать-то без меня будешь?

– Полагаю, отныне тебя это не должно волновать, – ощетиниваюсь я.

Мне глубоко неприятно то, что в свете недавних событий Захар пытается выставить меня какой-то немощной и тупоголовой. Да, в последние годы я не работала, полностью сосредоточив интересы на нем и своем здоровье, но это вовсе не значит, что я растеряла все житейские и бытовые навыки! Я по-прежнему работоспособна, энергична и неглупа. Да и к тому же теперь, на фоне грядущего развода, у меня появилась тройная мотивация!

– Вот опять началось, – Захар цокает языком. – Ну как меня это может не волновать? Я же с тобой столько лет прожил! Не чужие ведь…

– Не чужие, – подтверждаю я. – Однако это не помешало тебе завести роман с моей племянницей.

– Только давай без упреков, ладно? Я не собираюсь оправдываться за свою природу. Я мужчина. Я влюбился. Никто от этого не застрахован, ясно? Даже ты, Оль.

– Ты за меня не говори, – качаю головой. – Для меня свадебные клятвы – святое.

– Свадебные клятвы… – он закатывает глаза. – Это ведь какой-то архаизм, не находишь? Не может человек ручаться за себя на двадцать лет вперед. Это слишком долгий срок!

– Ну не может, так не может, – я не вижу смысла с ним спорить. – Каждый останется при своем.

Захар выдерживает паузу. При этом смотрит на меня так, будто душу из нутра хочет вынуть.

– Тебе необязательно съезжать из дома, Оль. Я не гоню.

– Я не хочу там жить, – отрицательно качаю головой. – Меня вполне устраивает бабушкина квартира.

– Старая хрущевка на отшибе? – усмехается.

– Она, может, и старая, но вполне уютная. И соседи там хорошие.

– Вот ты, как всегда, Оль. Ни хитрости, ни практичности. Я ведь сказал: можешь не дергаться и жить как жила. Я не побеспокою.

– Мне не нужны твои подачки, Захар. Я хочу развода, честного раздела имущества и самостоятельной жизни, – твердо чеканю я.

– Ох, вы только поглядите на нее, какая суровая женщина, – глумится муж.

Стискиваю зубы и смотрю на него исподлобья.

Достал.

– Ладно, Оль, – Захар наконец перестает по-идиотски скалиться и становится серьезным. – Если ты все для себя решила, то я не могу удержать тебя силой. Но только предупреждаю: потом обратно не просись.

– Не переживай, не попрошусь.

– Я заберу себе машину и дачу, – мысленно что-то прикинув, говорит муж. – Квартиру выставим на продажу и поделим пополам.

– Хорошо, – соглашаюсь я.

– Гараж с кладовкой тоже можешь забрать, – продолжает. – Я все равно ими не пользуюсь.

– Ладно, – киваю я.

Местоположение у гаража не очень удобное. Да и машины у меня нет. Но, продав его, я выручу немного денег, которые точно не будут лишними.

– Сбережения пополам делить не будем, ибо их заработал я, – Захар задумчиво постукивает пальцем по столешнице. – Но какую-то часть денег на первое время я тебе дам. Чтобы совсем туго не было. Процентов, думаю, тридцать.

– Спасибо.

Вот в общем-то и все. Имущество, нажитое годами, удалось разделить за каких-то пять минут.

– Может, тебе еще что-то нужно? – не унимается Захар. – Может, картину Филевича из дачного дома хочешь забрать?

– Нет, пусть останется у тебя, – мотаю головой. – Это же подарок.

– Но ты ведь так ее любила.

Я и тебя когда-то любила. До дрожи, до умопомрачения. Но, как показала жизнь, ничто в этом мире не вечно.

– Видно, придется разлюбить, – пожимаю плечами. – В бабушкиной квартире для нее все равно нет места.

– Ну как знаешь.

Захару приносят кофе. Он делает небольшой глоток из пузатой чашки и обвинительно роняет:

– Ты что-то совсем не выглядишь печальной.

– А должна?

– Я, честно говоря, думал, что ты, узнав о нас с Эльзой, с ума сойдешь, – признается вдруг. – А ты вроде ничего, держишься…

– Ну а что мне остается? – вздыхаю. – Насильно мил не будешь.

– Но ведь это не значит, что мы расстаемся врагами? Все-таки столько хорошего за плечами.

– Да?

– Ну, конечно! Помнишь, нашу поездку в Альпы? А в Таиланд? Круто же было… Мне до сих пор эти воспоминания душу греют.

Помню, разумеется. Как такое забыть? Мы с Захаром были счастливы, влюблены и искренне верили, что так будет всю оставшуюся жизнь. Ну, по крайней мере, я в это верила.