Развод в 40. Вредная бывшая

Глава 1

Март.

— Я хочу Элину на наших шёлковых простынях. Не тебя. Понимаешь, Оксан? — Валентин опустился на корточки перед моим креслом и положил ладони мне на колени.

Он так больно сжал их, чтобы я поморщилась и отвела взгляд. Но я не морщилась и не отводила взгляд, потому что что-то мне подсказывало: как только бешеная собака поймёт, что ты её боишься — она раздерёт тебе горло.

После обеда, когда я возвращалась из мэрии, застала на третьем этаже фирмы, собеседование на должность секретаря. Посмотрев бланк со списками сотрудников, я перепроверила: есть ли там моя заявка. Моя заявка была, поэтому я улыбнулась эйчару и попросила меня позвать, когда они отберут несколько кандидатов.

Одной была милая девочка Элина, двадцать восемь лет. На двенадцать лет моложе меня. Светлые волосы чуть ниже плеч, миловидное личико.

— И в целом я могу вам подойти по практически всем параметрам, за исключением того, что ещё не работала никогда со строительной документацией. Но во всех остальных вопросах я буду незаменимым сотрудником.

Она умела себя продавать настолько хорошо, что я чуть было её не купила.

Когда я встала из-за стола и прошла к столику с напитками, мой взгляд упал на её телефон, который без звука принял входящее сообщение: «Жду тебя в нашей квартире на Пархоменко». И почему-то мне показались цифры номера, который не был записан, очень знакомыми.

Вернувшись за стол, я глубоко вздохнула.

— Вы можете показать мне свои соцсети?

Элина вскинула брови, не ожидая от меня такого, но всё же переслала мне ссылку на свой аккаунт. Я открыла страницу. Если бы мне кто-то сказал, что эта девочка хочет работать секретарём в строительной компании у заместителя коммерческого директора — я бы не поверила. Потому что на странице были фотографии с гольф-клуба, несколько с яхт, много с отпусков — ничего относящегося к строительному бизнесу не было.

Но я искала не это.

Примерная дата — несколько месяцев назад. Чёрный «Гелендваген», она с букетом здоровенных роз и номер В777ВА — Валентин Александрович.

Я поспешно кивнула и посмотрела в глаза Элине.

— Какие у вас планы на дальнейшую жизнь?

Она пожала плечами.

— Работать.

— Ну, вы же понимаете, что ваша профессия и выбор специальности на данный момент не располагают к карьерному росту? — Медленно и лениво спросила я, хотя в душе поднималась не просто тревога, а скорее даже нестерпимая боль.

Уж «Гелендваген» своего мужа я точно могла узнать.

— Для меня сейчас это не имеет большого значения. Мне необходим опыт. А лучшего я нигде не получу.

— Какие у вас планы на личную жизнь? — Подняла на неё глаза я. — У вас есть супруг?

Элина зарумянилась и мягко улыбнулась.

— У меня есть молодой человек. У нас с ним всё серьёзно, но никаких разговоров о браке нет. Соответственно о декрете тоже. — Предельно честно объяснила она.

Я вздохнула.

— Хорошо, я вас услышала. Если вы мне дадите совсем немного времени, я смогу дать ответ в кратчайшие сроки.

Элина встала, мягко улыбнулась.

— Мне бы очень хотелось поработать с вами. Это без лести. В строительном бизнесе не так много женщин, которые задерживаются надолго.

Только она немножко путала.

Заместитель коммерческого директора — это поиск объектов и заказчиков, тендеры, торги, переговоры с инвесторами, работа с договорами подряда, получение разрешительной документации, разрешение на строительство, ввод в эксплуатацию, контроль бюджета стройки. Я по факту всё время сидела в офисе, общалась по телефону, посещала совещания в мэрии или встречалась с заказчиками. От меня мало что зависело, потому что я могла решить в своей компетенции — как и кто будет строить. А вот куда и зачем строить — решал всё-таки наш гендиректор.

Я мягко улыбнулась и кивнула.

Не доработала остаток дня, поехала домой. Валентин лет пять назад купил загородный дом. Мы переехали туда всей семьёй. Это было самое то. К тому же я тогда совсем недавно Машку только родила.

Я приехала в загородный дом и вдруг поняла, можно сказать, чудовищную вещь — двадцать лет в браке, двое детей, младшей шесть, а господин Царский имел связь с другой женщиной.

Первая реакция, как всегда, была — заплакать. Потом я вспомнила о том, что мне нельзя. Я вообще-то взрослая, уравновешенная женщина. Мне нельзя позвонить и наорать на Валентина. Мне нельзя сесть в машину, доехать до его офиса и залететь внутрь с монтировкой, разнести его кабинет. Я ведь взрослая женщина.

Да, только всё это пустые слова, потому что плевать, сколько тебе лет, когда предают. Больно настолько сильно, что дыхание перехватывало.

Я с трудом дождалась Валентина с работы. Положила перед ним папку с личным делом его Элины.

— Что ты хочешь от меня услышать? Хороший ли кандидат?

— Я хочу тебя услышать: где у вас там квартира на Пархоменко?

Валентин не изменился в лице. Стоял, как и до этого, не шелохнулся.

— Ещё хочу узнать: ты в «Гелендвагене», в котором детей возишь на занятия в школу, любовницу свою тоже возил? И не только возил, я правильно понимаю?

Я вот другого понять не могла: мы двадцать лет вместе. Хотя нет, мы почти двадцать два года знакомы, двадцать лет мы в браке. Это был хороший брак. Это было то самое, когда говорят: это заключалось на небесах. Валя упёртый, резкий, такой, знаете, необузданный. И я — достаточно смелая, достаточно правильная, воспитанная, наверное, даже не на диснеевских мультиках, а больше на дедушке с отцом.

Дед особенно смешной был. Когда я била коленки, он присаживался, кряхтя, рядом, придерживал мне подбородок указательным пальцем и повторял:

— Помни, что ты красивый, сильный, выносливый мужик, поняла?

Наверное, это отложило отпечаток на мой характер, что я действительно была очень собранной женщиной.

И даже когда мы с Валей поженились, у нас было всё то, за что мы боролись. Ни у кого не было богатых родителей, никто никому не завещал дома на море. Я на втором курсе, Валя полтора или два года только как закончил учёбу. Крутились, вертелись кто как мог. Я прыгала от одного предприятия, где проходила практику, к другому, чтобы устроиться на полставки, чтоб хоть после учёбы приезжать. Валентин с самого начала нашей жизни сразу хотел взять большую высоту — участвовал в закрытых торгах. Господи, у него была старая «четырка». Она улетела однажды. Он тогда вернул стоимость с торгов в два или в три раза и перезаложил эти деньги на новый объект.